Выступая на пресс-конференции в Лондоне 17 марта, Владимир Зеленский сообщил, что у Украины скоро будут океанские дроны. Ничего особенного в этом нет – океанские дроны существуют, к их числу относится, например, российский 2М39 "Посейдон". Тем не менее, заявление Зеленского, как представляется, на корню меняет стратегию ядерного сдерживания
Стратегия сдерживания между Россией, Китаем и США строится на концепции ответно-встречного ядерного удара с гарантированным взаимным уничтожением. Подразумевается, что первым никто не ударит – проверять, насколько будет эффективен ответ, никто не хочет.
У Британии и Франции обладание ядерным оружием – вопрос престижа. Так-то они в его использовании несуверенны – это сфера ответственности НАТО. Насколько мы знаем, применение его в обычных конфликтах даже не рассматривалось – во время Фолклендского конфликта оно было не нужно, а когда в 1956 году Хрущёв потребовал прекращения англо-франко-израильской агрессии против Египта под угрозой применения советского ядерного оружия проверять блефует ли он, никто не стал.
В случае с криптоядерными государствами, которые ядерное оружие имеют, но все делают вид, что его нет, ситуация немного другая – об уничтожении, тем более – взаимном (у Израиля и ЮАР вообще нет ядерных соседей), речь не идёт, достаточно нанесения противнику неприемлемого ущерба.
Однако, заявление Зеленского имеет отношение как раз к тройке "полноценных" ядерных государств. Хотя они этого, кажется, ещё не осознали – во всяком случае, на концептуальном уровне.
Сама по себе идея ответно-встречного удара никогда особого оптимизма в элитах не вызывала. Тем более она его не вызывает сейчас, когда пугающе реальным становится прогноз Джеймса Кэмерона 1991 года. Помните? ИИ "Скайнет" отвлекает внимание операторов, решивших его отключить, глобальной ядерной войной. Сейчас мы знаем, что ИИ действительно склонен к применению силы и систематически советует использовать ядерное оружие для разрешения военных и политических кризисов. Правда, современным ИИ доверяют только планирование операций, но не управление "кнопкой"… Правда, нанести удар по совету ИИ по иранской школе для девочек это не помешало.
Ещё в 1990-х годах в США начали разрабатывать концепцию "Быстрого глобального удара" – уничтожения центров принятия решений, узлов связи и самих стратегических вооружений при помощи обычных высокоточных систем. Такой удар должен был предельно дезорганизовать стратегические силы противника – вплоть до технической неспособности их применения.
Судя по всему, на проектировщиков особое влияние оказала операция "Буря в пустыни", в ходе которой "томогавки" в режиме реального времени влетали в открытые ворота ангаров… Тут сыграли роль совершенствование систем разведки и нападения. В случае с Россией – политика открытости, позволившая разведкам НАТО пощупать руками те же самые командные бункеры и узлы связи (если не ошибаемся, в большинстве случаев они сейчас не используются – именно потому, что их положение и толщина перекрытий известны с точностью до сантиметра).
Сама по себе идея была хорошей, но не очень понятно было, как её реализовать – для этого нужно большое количество высокоточных обычных ракет, массовый пуск которых в принципе не отличается от массового пуска таких же точно ракет, только с ядерными боеголовками.
Да и с технической точки зрения не всё так однозначно – большинство высокоточных средств либо имеет маленький радиус действия, либо уязвимы для средств ПВО ("томогавки" дозвуковые, хотя и малозаметные). С гиперзвуком у американцев как-то не задалось – функциональные образцы появились позже, чем у КНДР и Ирана.
В конечном счёте, можно выработать алгоритм эскалации, который не приведёт к ответному ядерному удару до того, как противник лишиться способности его нанести. Но… Не только у криптоядерных, но и у ядерных государств в концептуальных документах прописана возможность ядерного ответа на неядерные вызовы. В российской ядерной доктрине написано, например, что применение ядерного оружия может быть ответом на "воздействие противника на критически важные государственные или военные объекты Российской Федерации, вывод из строя которых приведёт к срыву ответных действий ядерных сил". А существование системы "Периметр" ставит под вопрос и принципиальную возможность исключения ответного ядерного удара.
Причём тут Зеленский? При том, что появляются два новых фактора – технологический и политический.
С технологической точки зрения новым шагом является массовое использование сравнительно дешёвых дронов, у которых больше возможностей преодоления системы ПВО, но каждый из которых в состоянии нанести только ограниченный ущерб. Т.е., оснований для полномасштабного ответа как бы и нет.
Мы тут уже сталкивались с вызовами.
Вот, например, операция "Паутина", в результате которой украинским террористам удалось нанести определённый ущерб российской дальней авиации, являющейся элементом стратегической триады.
Тут, конечно, как минимум два "но".
С одной стороны, в российской системе ядерных вооружений дальняя авиация находится на третьем месте и поддерживается в боеспособном состоянии скорее из соображений престижа, чем реальной необходимости.
С другой стороны, эффект диверсии был больше медийным, в чём украинская сторона вскоре убедилась (объективной информации нет, и она появится не скоро, но подозреваем, что потеря нескольких А-50 нанесла боеспособности ВКС больший ущерб, чем "Паутина").
Украинским БПЛА удалось повредить как минимум две загоризонтные РЛС системы предупреждения о ракетном нападении – "Воронеж-ДМ" под Армавиром и "Воронеж-М" под Орском.
Украинские морские БЭКи (совместно с БПЛА и крылатыми ракетами наземного и воздушного базирования) сумели вытеснить Черноморский флот не только из западной части Чёрного моря, но и с баз в Крыму. Это при том, что у Украины ВМС, по сути, нет. Последняя диверсия – повреждение российского газовоза в акватории Средиземного моря.
Что до презентованных Зеленским океанских дронов, то проблема не в них самих, а в системах разведки, управления и связи. Украина решать такие задачи в масштабе океанов не способна, но эксперты полагают, что "украинские" БЭКи имеют британское происхождение, а у Соединённого Королевства возможностей гораздо больше, не говоря уже о США, которые обеспечивают ВСУ разведданными и связью.
Ну а теперь представьте, что такие дроны появятся около баз российских ракетных подводных лодок… Смогут ли расчистить им путь противолодочные силы Северного и Тихоокеанского флотов, ориентированные на охоту за "Лос-Анджелесами"? Мы, конечно, не имеем представления о технических характеристиках этих дронов, но полагаем, что по степени незаметности они превосходят американские ударные АПЛ, а главное – кратно дешевле, что позволит прорывать ПЛО так, как это делают "Герани" и "Шахеды" с ПВО – за счёт массовости. Учитывая опыт противостояния Черноморского флота БЭКам – прогноз так себе.
БПЛА, опять же – при наличии разведки, управления и связи, по типу "Паутины" или как-то иначе способны поражать мобильные ракетные комплексы типа "Ярса" или "Орешника".
Пока что не просматриваются беспилотные системы, способные поражать командные бункеры и, главное, шахтные установки межконтинентальных баллистических ракет (а именно они являются главным компонентом российской ядерной триады), но что-то нам подсказывает, что это вопрос технический, а не принципиальный – мы помним, как российские эксперты во время второй армяно-азербайджанской войны предлагали не обращать внимание на БПЛА, потому что в условиях сильной ПВО они, дескать, оказать влияние на ход боевых действий не смогут.
Это всё моменты технические, которые, однако, сами по себе говорят о том, что, если не выбить, то дезорганизовать ядерные силы, не прибегая к массированному использованию крылатых и баллистических ракет дальнего действия (даже неядерных), вполне реально.
А есть ещё момент политический – оператором этих вооружений является страна формально неядерная и не входящая в НАТО, например. Пока она не стремится нанести ущерб российским стратегическим ядерным силам, а решает свои собственные задачи. А если решит? По кому наносить ответный удар?
Сейчас Россия на территории Украины фактически воюет с НАТО, но не может нанести ответного удара, в соответствии с собственной концепцией применения ядерного оружия, не только по НАТО (это приводит к эскалации с немного предсказуемым экстреминатусом), но и по Украине (относительно рисков применения ядерного оружия против Украины я писал неоднократно, если кратко – единственной пострадавшей стороной в результате будет Россия).
Если США попытаются нанести "Быстрый глобальный удар" не своими силами, а силами ЧВК (не обязательно ВСУ), проблема будет не менее сложной. Впрочем, результат реализации такой стратегии будет двойственный – с одной стороны, размывается само по себе понятие ядерного сдерживания, а с другой – размывается грань, за которой может последовать ответный ядерный удар.
Подразумевается, что частные удары сравнительно маломощными боеприпасами, принадлежащими ЧВК, не дают оснований для ответного удара, хотя бы просто потому, что непонятно по кому бить. Но тут срабатывает и эффект самого ядерного оружия, которое является средством массового уничтожения. Т.е., на каком-то этапе станет вообще безразлично, по кому наносить ответный удар и соизмерим ли ответ с вызовом. Т.е., вероятность применения ядерного оружия не снижается, а напротив – растёт…
Самое же неприятное в сложившейся ситуации заключается в том, что она уже приобретает очертания не хитрого плана США, а новой военно-стратегической реальности. Потому что в эту игру можно играть вдвоём и даже в вдесятером – стран, которые смогли бы обеспечить разведку, управление и связь для подобной операции не так много, но их больше, чем ядерных и даже криптоядерных держав. Единственная хорошая новость в том, что Украина к их числу не относится. Но мало ли на планете "украин"?
Об опыте применения украинских БЭКов в Чёрном море можно прочитать в статьеПавла Котова "Морская война против России. Победа над Украиной и Западом не будет легкой"
