Очередной ближневосточный кризис наложился на украинский. Одновременно он стал катализатором отчуждения в трансатлантических отношениях. Если по украинскому урегулированию европейские союзники и ЕС пытались уговаривать Д. Трампа "не бросать" Украину, то на этот раз довольно жестко, особенно канцлер Ф. Мерц, ответили отказом на требование Вашингтона принять участие в "открытии" Ормузского пролива. Д. Трамп обещал этого не забыть, назвав НАТО "бумажным тигром". Все свидетельствует в пользу того, что предстоящие две-три недели будут критическими для операции против Ирана — они определят дальнейшее развитие событий и глубину ее многоплановых последствий.
Кризис трансатлантических отношений
Трансатлантические отношения, разумеется, переживают острый кризис с крайне неопределенным на этот раз исходом. Европейцев можно понять: если США со всей своей военной мощью, от которой они вроде как сами зависят, не могут деблокировать пролив, то они тем более не могут рисковать своими военными, имея куда меньшие шансы на успех. Звучит как приговор. Но важно и другое. Разногласия по Украине побуждают европейские элиты желать поражения Трампа, что может стать одним из ключевых факторов победы демократов на промежуточных выборах 3 ноября этого года. Тогда "особая позиция" Трампа могла бы быть преодолена, и трансатлантические отношения вернулись бы в прежнее русло западного заединства на жесткой антироссийской основе.Не меньшую озабоченность в Европе вызывает другое следствие неудачи Трампа в иранской авантюре, а помочь здесь ему европейские союзники действительно не в состоянии. Разве что Вашингтон мог бы списать это поражение на них, как и в случае с Украиной, — такое намерение пробивалось еще в подходах администрации Дж. Байдена, которая в равной мере оказалась не готова к затяжному противостоянию уже с Россией. Речь о том, что поражение в Иране лишает США всяких перспектив вести дела с Пекином с позиции силы. Первая осечка вышла в прошлом году, когда Китай в качестве защиты от тарифной агрессии Трампа использовал введение экспортного контроля на редкоземы.
Теперь бьется карта предполагавшегося контроля над иранскими нефтегазовыми ресурсами. Более того, Тегеран, установив свой контроль над Ормузским проливом (что просчитывала американская разведка), создал угрозу экономической дестабилизации самой Америки, уже не говоря о глобальной рецессии, которая обвалила бы фондовые рынки в США. Недопущение последнего — один из ключевых элементов предвыборной стратегии республиканцев. Одно дело — обвал произошел бы естественным порядком (рынки уже давно перезрели для традиционной коррекции с капитализацией на уровне 500 процентов), другое, когда к этому приложил руку Трамп своей иранской авантюрой. Вдобавок именно осложнения с энергетикой затрагивают высокотехнологичные компании в области искусственного интеллекта, которые в последнее время обеспечивали рост рыночных котировок.
Призрак новой "большой тройки"
Таким образом, Европе грозит перспектива создания новой "большой тройки", на этот раз в составе США, Китая и России — трех подлинно глобальных сверхдержав, доказывающих свой статус на практике и не имеющих иного выбора, как только договариваться между собой. Это отсылает к прецеденту Второй мировой и опыту создания Ялтинско-Потсдамской системы в Европе: место У. Черчилля займет китайский лидер, и это уже будет глобальный триумвират без участия "старой" Европы, которая окажется на обочине мировой политики. Это было бы и концом 200-летней западной политики сдерживания России, которая обнажила свое дно на Украине.Участие в этой конфигурации России в числе прочего будет продиктовано необходимостью закамуфлировать провал политики сдерживания Китая (независимые американские наблюдатели пишут, что Вашингтон попросту "уступил преимущество Пекину"): Москва могла бы стать модератором в американо-китайских отношениях, включая участие в трехсторонних контактах по проблематике стратегической стабильности, время для которых рано или поздно наступит с наращиванием Пекином своего ракетно-ядерного потенциала до уровня США и России (предположительно, к 2030 году). На этом фоне предложение Москвы созвать саммит "пятерки" постоянных членов СБ ООН выглядит как благо и своего рода утешительный приз для Лондона и Парижа на фоне неизбежности киссинджеровской "треугольной дипломатии". Берлин — другое дело.
Германский вопрос никуда не ушел
Независимо от личных предпочтений Трампа, Америке придется свернуть свое военное присутствие в Европе в рамках нормализации двусторонних отношений с Москвой, которые после украинского опыта могут строиться только на основе взаимного доверия и учета интересов друг друга. Но тогда возникает другой призрак, преследующий европейскую политику, а именно ее возвращение в довоенный период с соответствующими раскладами, продиктованными необходимостью сдерживать объединенную Германию. Пока эта задача решалась в рамках НАТО при участии США и в рамках Евросоюза. Сильная марка стала основой евро. Несмотря на нынешние проблемы в экономике Германии, она все равно обладает наибольшим экономическим потенциалом. Лондон и Париж явно пытаются разыграть свое преимущество перед Берлином как обладатели ядерного оружия, что отсылает к опыту создания Антанты.Что-то сломалось и с франко-германским мотором европейской интеграции, которая переживает не лучшие времена. Трудно сказать, как будет разыгран американцами статус Германии как оккупируемой ими страны. В этих условиях перед Берлином будет стоять выбор между превращением в очередной раз в орудие антироссийской политики западных элит (так было в двух мировых войнах) и выстраиванием позитивных отношений с Россией, что не только обеспечит мир в Европе, но и гарантирует немцам достойное место в мировых делах.
Пока же западные эксперты призывают не допустить ренационализации обороны в Европе. В частности, Лиана Фикс на страницах последнего номера журнала "Форин Аффэрс" советует коллективно финансировать перевооружение Европы, дабы Берлин платил за "братьев меньших" и не ушел в отрыв в части военного потенциала. Прецедент на этот счет вроде как есть — решение ЕС от марта прошлого года о 800 миллиардах евро на цели перевооружения, из которых 650 миллиадов составят национальные усилия (для этого смягчаются требования Пакта стабильности и роста в части бюджетных дефицитов и размеров госдолга). В любом случае по размерам своего оборонного бюджета немцы явно превосходят всех остальных членов ЕС.
Отчасти в этом и смысл коллективного кредита Украине на 90 миллиардов, с которым у Брюсселя пока ничего не получается: от раздельных кредитов Киеву по двусторонней линии один шаг до национальных программ перевооружения. Как поляков, так и французов не могут не настораживать и реваншистские нотки в высказываниях Ф. Мерца. На памяти и то, как Берлин обошелся с Грецией десять лет назад, спасая свои банки за счет роста долгового бремени Афин.
Как бы то ни было, европейская политика вступает в крайне опасный период, чреватый проявлением в ней исторических отпечатков. Пассивная линия на то, чтобы пересидеть Трампа, вкупе с намерением Тегерана не дать ни Трампу, ни Нетаньяху "сорваться с крючка" их авантюры и добиться нового регионального порядка на Ближнем Востоке, включая режим Ормузского пролива, вряд ли будет достаточной для введения Европы в большую политику в качественно новой геополитической среде, включая транзакционную дипломатию Трампа. Самим европейским столицам далеко не ясно, с чем они могут прийти в нее, когда все их карты, включая военную и экономическую мощь, зеленую повестку и продвижение "свободы и демократии", оказываются либо биты, либо служат отражением прошлой эпохи. Требуется отказ от наработанных в истории иллюзий и предрассудков и переход к креативной внешней политике, что вряд ли возможно без прихода к власти национально ориентированных элит.
Александр Яковенко
