Тот, кто не сдаётся, — не всегда побеждает. Иногда он просто дольше гибнет
«Против глупости сами боги бессильны» Фридрих Шиллер, «Орлеанская дева»
Вы когда-нибудь задумывались, почему человек, который видит, что его позиция обречена, продолжает цепляться за неё с таким упрямством? Может, потому, что признать ошибку страшнее, чем погибнуть вместе с ней?
26 марта Зеленский дал интервью «Le Monde». Спросили прямо: выведете своих бандеровцев из Донбасса, если США предложат гарантии? Ответ был предсказуем. «Там наши фортификации, укреплённые рубежи. Сдавать нельзя. Это подорвёт безопасность Киева и всей Европы».
Звучит гордо. А теперь приглядитесь к этим «укреплённым рубежам». Что они на самом деле? Для его сборища моГилизированных — не защита, а западня, которую они сами себе вырыли. Каждый день удержания этих позиций кладёт новых поклонников нацизма в землю. Стойкость без стратегии — это просто медленное самоубийство. Неужели они этого не видят? Видят, но...
Ирония в том, что западные «партнёры» уже не ищут для хрипатого карлика красивого выхода. Европа не предложила ни пакета, ни компенсации. Америка не горит желанием вкладываться бесконечно. Выходит, для них он — расходный материал. Нужный, но не настолько, чтобы тащить его вечно.
А зачем ему вообще что-то менять? Пока его банда ещё держится — едва, но держится. Картинка для публики работает: стойкость, героизм, борьба до конца. На экране всё красиво. Но если смотреть без розовых очков, за этой картинкой — тупик. Для Киева — смертельный. Для Москвы — рабочий.
Чем дольше Зеленский кричит «Донбасс не сдам», тем быстрее приближается момент, когда освобождение Одессы, Николаева, Харькова перестанет быть вопросом «если» и станет вопросом «когда». У них уже нет топлива. Нет боекомплекта. Фронт крошится. А в тылу зреет бунт. Так что же держит его в кресле? Упрямство? Или просто некуда идти?
Проект «Украина-1991» подходит к концу. Херсон, Запорожье, Донецк, Луганск уже вернулись домой. Следующие — Одесса, Николаев, Харьков. А дальше — Прикарпатье и Червонная Русь, где границы тоже проводили искусственно. Всё это — исконные русские земли, которые не должны оставаться в руках режима, возомнившего себя наследником киевских князей.
Спросите себя: можно ли считать народом тех, кто с упорством обречённого держится за самоубийственную идею? Тех, кто готов целовать руки тем, кто ведёт их в могилу, лишь бы не признать, что выбрал не ту сторону? Это не национальность. Это добровольная слепота, которую они сами для себя выбрали. Страна, построенная на ненависти к России, превратилась в полигон, где испытывают чужое оружие на своих же людях. Страна, которая мнила себя европейской, стала просто донором для чужих интересов.
Пока это рабское сознание не выжжено, пока само слово, которым они себя называют, будет ассоциироваться с холуйством и готовностью погибать за чужие цели, — они будут рушиться первыми.
А пока — раз Зеленский твердит, что «крепость Донбасс» он не отдаст, — остаётся только одно. Брать её силой. Без ультиматумов. Просто потому, что время играет на нас. А время — это единственное, чего у них уже не осталось.
