Россия считает, что МАГАТЭ не обеспечивает объективность в освещении ситуации на Запорожской АЭС, при этом сам факт присутствия экспертов на объекте не ставится под вопрос и оценивается Москвой как полезный. О претензиях Москвы к агентству, рисках в связи с ударами по иранским ядерным объектам, где закон джунглей зачастую превалирует над международным правом, а также о возможном возвращении инспекторов МАГАТЭ в Иран и угрозах Чернобыльской станции в интервью корреспонденту РИА Новости в Австрии Светлане Берило рассказал постоянный представитель России при международных организациях в Вене Михаил Ульянов.
– Какие конкретные договоренности по ситуации вокруг Запорожской АЭС были достигнуты в ходе последних ваших контактов в Москве с гендиректором МАГАТЭ?
– Я бы сказал так, что никаких особых договоренностей не было. Контакты в таком формате проходят раз в три-четыре месяца. С российской стороны в них участвуют заинтересованные ведомства: "Росатом", министерство иностранных дел, министерство обороны, Росгвардия, Ростехнадзор. Возглавляет делегацию генеральный директор госкорпорации "Росатом" Алексей Евгеньевич Лихачев. Происходит сверка часов. Могу сказать, что, не сговариваясь, и Алексей Евгеньевич, и представитель Минобороны, и я предъявили претензии МАГАТЭ по части того, как освещаются события на подконтрольных Киеву атомных электростанциях, с одной стороны, и на российской Запорожской АЭС – с другой. Явно, что у секретариата МАГАТЭ не получается обеспечить беспристрастность и объективность.
И на этот счет были высказаны претензии, которые гендиректор МАГАТЭ принял к сведению, обещал подумать, как можно этот момент исправить в будущем.
– А как российская сторона оценивает то, как справляется МАГАТЭ со своей миссией на ЗАЭС? Есть ли ожидания по изменению подхода?
– Все заинтересованные российские ведомства исходят из того, что пребывание экспертов МАГАТЭ на станции отвечает нашим интересам. С сентября 2022 года они постоянно там находятся на ротационной основе. Ни МАГАТЭ, ни Российская Федерация не ставят вопрос о том, чтобы эту практику прекратить. На самом деле пребывание экспертов МАГАТЭ на ЗАЭС полезно. Мне кажется, что их наличие там в свое время сыграло роль в том, чтобы прекратились украинские удары внутри периметра станции. Украинцы теперь применяют силу очень активно, но не внутри периметра, а по соседству. Подвергаются атакам промышленная зона, прилегающая к АЭС, и город Энергодар. Похоже, украинская сторона в какой-то момент осознала, что надо прекращать наносить удары по станции, где находятся эксперты МАГАТЭ. При этом к работе персонала агентства на ЗАЭС у нас есть определенные претензии, которые мы регулярно озвучиваем в контактах с секретариатом и на заседаниях Совета управляющих. Например, очень много внимания уделяется каким-то мелким техническим проблемам, которые встречаются на любой АЭС по всему миру. Но в случае с ЗАЭС они выпячиваются как нечто серьезное.
В то же время иначе выглядит ситуация на подконтрольных Украине атомных электростанциях – Южноукраинской, Ровенской, Хмельницкой, где также находятся эксперты МАГАТЭ. Наверняка там есть такие же проблемы, но о них МАГАТЭ не сообщает. И еще один пример, который я привел в ходе последних консультаций в Москве: регулярно в докладах МАГАТЭ и в их сводках сообщается о том, что эксперты агентства слышали звук прилетающих ракет или беспилотников на каком-то, видимо, значительном расстоянии от станции, потому что визуально они не наблюдались. В случае же с ЗАЭС за последние три месяца порядка 2 000 дронов были нейтрализованы в непосредственной близости от станции. Но об этом представители МАГАТЭ не очень склонны информировать и зачастую не включают эту информацию в свои сводки, здесь есть явный перекос. В случае с подконтрольными Киеву АЭС время от времени сообщается, что звучали сирены воздушной тревоги. Экспертам МАГАТЭ предлагали спуститься в бомбоубежище. Зачем? Непонятно. Потому что, как следует из тех же докладов, никаких происшествий и атак не было. Российская сторона, как подчеркнули представители Минобороны на встрече с делегацией МАГАТЭ в Москве, не наносит удары ни по атомным объектам, ни поблизости от них – это целенаправленная политика Российской Федерации, в отличие от того, что практикуют украинские военные. Вот на эти вещи мы обращаем внимание и подчеркиваем, что ожидаем большей объективности, большей беспристрастности.
– Уже были какие-то изменения в работе агентства после того, как российская сторона озвучила свои замечания?
– Нет, пока изменений не заметили, но тут нужно иметь в виду, что агентство помимо еженедельных сводок публикует свои более основательные доклады раз в три месяца перед очередной сессией Совета управляющих. Ближайшая состоится в июне, значит в конце мая появится доклад. Безусловно, выводы мы сделаем. Если нас что-то не будет устраивать, мы, как всегда, в том числе публично, предъявим свои претензии секретариату.
– По теме Ирана. Гендиректор МАГАТЭ ранее сообщил, что сейчас экспертов агентства на ядерных объектах Ирана нет. Обсуждается ли возможность их возвращения? И если так, то когда появится возможность вернуться на объекты?
– Есть люди, которые обсуждают эту тему. Некоторые из них даже называют себя экспертами. Но на самом деле, конечно, говорить о возвращении инспекторов на ядерные объекты в Иране в условиях военных действий – это совершенно несолидно и несерьезно. Какие могут быть инспекторы, и кому они нужны, когда там идет война, и когда наносятся удары в том числе по атомным объектам. Инспекторы смогут вернуться только тогда, когда иранцы сочтут, что это возможно. Когда это произойдет – никто не знает, я думаю, что и сами иранцы сейчас тоже не скажут. Но от сотрудничества с МАГАТЭ иранцы не отказывались. Рано или поздно в рамках соглашения о всеобъемлющих гарантиях с агентством они, надо полагать, допустят присутствие сотрудников МАГАТЭ на ядерных объектах в определенных форматах.
– Михаил Иванович, а у вас есть актуальные данные о масштабах повреждений на иранских объектах?
– Если такие данные и есть, то только у иранской стороны. Я не уверен, что повреждения полностью отфиксированы. Даже если эти данные имеются в распоряжении Организации по атомной энергии Ирана – делиться этой информацией иранцы не считают необходимым.
– МАГАТЭ в своих сводках сообщало, что оценивает ситуацию на иранских объектах по спутниковым снимкам. На ваш взгляд, этого достаточно для понимания риска радиационного загрязнения, или необходимы инспекции?
– Есть старая поговорка: "за неимением гербовой пишем на простой бумаге". Спутниковые снимки – это единственное, что остается на данном этапе для МАГАТЭ. Но в том, что касается радиационного загрязнения, то есть иранские структуры, которые, безусловно, замеряют уровень радиации и в случае его превышения сообщат в секретариат МАГАТЭ. В этом, мне кажется, можно быть уверенным. Дипмиссия Ирана при МАГАТЭ работает, в Вене определенные контакты поддерживаются. Например, о нападениях на АЭС "Бушер" и на ядерный объект в Натанзе первыми сообщили именно иранцы. Передали эту информацию в секретариат агентства. И дальше по мере необходимости они будут продолжать это делать.
– Ранее гендиректор МАГАТЭ Рафаэль Гросси в интервью высказывал мнение, что ядерные объекты Ирана не являлись прямой целью последних атак США и Израиля. Вы разделяете такую оценку?
– Наверное, эти оценки соответствуют действительности. Израиль хвастается, что нанес уже две тысячи ударов по Ирану, а американцы – десять тысяч. Из них – по ядерным объектам были четыре атаки: дважды на АЭС "Бушер", в том числе в 200 метрах от действующего ядерного реактора, объект в Исфахане и объект в Натанзе. Получается, что ядерные объекты по-прежнему время от времени остаются целями для нападения, но основная масса ударов приходится не по ним. По всем признакам, и Соединенные Штаты, и Израиль по крайней мере на начальном этапе ставили перед собой задачу ликвидации иранской государственности. Но из этого ничего не получилось. Теперь можно это констатировать. Иранское общество, иранская система государственного управления оказались гораздо более живучими и устойчивыми, чем ожидали в США и Израиле.
– Как вы на сегодняшний день оцениваете угрозу Бушерской АЭС? И обсуждались ли с МАГАТЭ дополнительные меры безопасности?
– Насчет угроз высказался Алексей Евгеньевич Лихачев, гендиректор "Росатома", который напомнил, что там в действующем атомном реакторе находятся 72 тонны ядерного топлива, а также на территории станции хранится больше 200 тонн отработавшего ядерного топлива. Если удар придется по такому объекту, то мало никому не покажется. Что касается Российской Федерации, то мы проводим соответствующую работу и с израильтянами, и с американцами. Напоминали о том, что нападения на АЭС должны быть исключены. Что касается МАГАТЭ, то я поднимал вопрос, почему секретариат так слабо отреагировал на атаку всего лишь в 200 метрах от действующего ядерного реактора Бушерской АЭС. Оказалось, что к моменту первой соответствующей публикации у МАГАТЭ не было необходимой информации. Они пытались ее раздобыть, но телефонной связи с АЭС "Бушер" у них не было. Получив более подробную информацию от нас, они выпустили новое сообщение, где уже более подробно изложили то, что произошло на станции. При этом Рафаэль Гросси впервые четко сказал, что провозглашенные им в 2022 году в украинском контексте "семь опор ядерной безопасности во время вооруженных конфликтов" относятся и к ситуации в Иране. Это по меркам МАГАТЭ серьезная подвижка. До этого на протяжении почти года он всячески уклонялся от того, чтобы вписать эти "семь опор" в иранский контекст. Теперь ситуацию удалось изменить. Получается, что применительно к Ирану нарушается как минимум первая из "семи опор" – физическая целостность ядерных объектов, по которым наносится удар. И нарушителями являются американцы и израильтяне.
– А планируется ли обсуждение дополнительных мер безопасности с агентством по Бушерской АЭС?
– Насколько я понимаю, такой необходимости нет. Сейчас запланирован очередной этап эвакуации российских сотрудников. Буквально со дня на день должен состояться выезд еще более сотни работников. МАГАТЭ здесь ни при чем, это не его задача. Ни мы, ни иранцы сотрудников агентства на станцию не приглашали в отличие от того, как это было, скажем, на ЗАЭС. Роль МАГАТЭ в иранском контексте в данный момент видится прежде всего в том, чтобы подчеркнуть неприемлемость нападений на ядерные объекты. Надо сказать, что агентству это, мягко говоря, дается нелегко.
– А почему, на ваш взгляд, МАГАТЭ не осудило удары по ядерным объектам Ирана в июне 2025 года?
– Не хватило мужества. Американцы запугали и секретариат, и государства-члены МАГАТЭ. В сентябре, когда проходила Генеральная конференция агентства, иранцы попытались внести резолюцию, в которой говорилось о неприемлемости нападения на ядерные объекты, находящиеся под гарантиями МАГАТЭ. Казалось бы, это очевидная вещь, она полностью соответствовала предыдущим решениям агентства и Совета Безопасности ООН. Но выяснилось, что поддержать такую резолюцию в современных условиях готовы только 17 стран, включая, естественно, Россию. Остальные откровенно признавались, что американцы их запугали – пообещали, что будут отдельно разбираться с каждым, кто проголосует "за". В конечном счете иранцы решили не ставить эту резолюцию на голосование, даже вносить ее официально не стали. Что тут скажешь? Мы живем в суровом мире. Да, закон джунглей зачастую превалирует над международным правом. Такова реальность.
– Насколько вероятно, на ваш взгляд, что Киев или его западные партнеры могут устроить провокацию на Чернобыльской АЭС?
– Вы знаете, никогда не говори никогда. Украинская сторона неоднократно устраивала провокации всякого рода. И исключать каких-то действий против Чернобыльской АЭС мы, наверное, не можем. Но пока нет признаков того, что у украинцев есть такие планы.
– Какие условия, на ваш взгляд, необходимы для возобновления переговоров между США и Ираном по ядерной программе, и когда это в принципе могло бы стать реальным?
– От американцев и иранцев поступает крайне противоречивая, даже взаимоисключающая информация на этот счет. Поэтому разумно, на мой взгляд, не пытаться "гадать на кофейной гуще" и подождать дальнейшего развития событий, которое должно принести больше ясности относительно перспектив.
– У меня последний вопрос по поводу Фукусимской АЭС. В феврале российские эксперты вместе с представителем МАГАТЭ взяли пробы воды на аварийном энергоблоке. Достаточна ли, на ваш взгляд, прозрачность процесса сброса воды? Существуют ли риски для морской среды?
– Российский эксперт участвует в работе целевой группы, которая отслеживает соответствие политики Токио нормам безопасностям МАГАТЭ. Кроме того, два специализированных российских учреждения, включая химический факультет МГУ, подключаются к анализу воды и рыбы в этом районе. В феврале были взяты очередные пробы. Анализ еще не завершен, но во всех предыдущих случаях результат был вполне удовлетворительным. Концентрация трития в воде значительно ниже, чем действующие международные нормы безопасности содержания трития в питьевой воде. Вода будет продолжать сбрасываться со станции еще не один десяток лет. За этим процессом нужно следить, что МАГАТЭ и делает с участием в том числе и российских организаций. И, соответственно, если вдруг появится основание для тревоги, то эти обстоятельства будут выявлены с большой долей вероятности в самые короткие сроки.
