"Я незнакома вам, товарищ, и вы меня извините за это письмо. Но с самого начала войны я хотела написать вам и познакомиться. Я знаю, что вы не та Анка, не настоящая чапаевская пулемётчица. Но вы играли, как настоящая, и я вам всегда завидовала. Я мечтала стать пулемётчицей и так же храбро сражаться…"
Это выдержка из письма, написанного в конце февраля – начале марта 1942 года Ниной Андреевной Ониловой, которую однополчане в шутку прозвали "Анкой-пулемётчицей". Письмо было адресовано исполнительнице роли "Анки-пулемётчицы" Варваре Мясниковой в советском фильме "Чапаев".
Нина Онилова родилась в селе Новониколаевка Тираспольского уезда Одесской губернии 10 апреля 1921 года, когда Гражданская война на Украине уже закончилась, а голод, лишения и эпидемии ещё сотрясали молодое Советское государство. Рано лишившись родителей, Нина попала в один из одесских детских домов. Там же окончила среднюю школу и сразу пошла работать. Работая швеёй на швейной фабрике, она успевала посещать и аэроклуб, и курсы пулемётчиков, только открывшиеся при фабрике, которые закончила с отличием и значком "Ворошиловский стрелок".
Выбор девушки не был случайным. В 1934 году на советские экраны вышел фильм Георгия и Сергея Васильевых* "Чапаев", в котором образ героической Анки-пулемётчицы потряс юную Нину до глубины души. Так родилась её мечта.
Когда началась война, она с подругами в первых рядах пошла записываться на фронт, но ей отказали: мол, молодая ещё, всего-то 20 лет. Нина добилась своего, и уже в августе 1941 года оказалась в Красной Армии, попала в 54-й Разинский стрелковый полк. Он входил в состав той самой легендарной 25-й Чапаевской дивизии, сражавшейся в 1919 году под командованием легендарного Василия Ивановича Чапаева на Урале. Теперь, 22 года спустя, она обороняла Одессу.
Об Ониловой, как о настоящей легенде, защитники Южной Пальмиры заговорили практически сразу, с первых дней обороны. После боя у села Гильдендорф её так и окрестили Анкой-пулемётчицей. Как и героиня фильма, Нина с потрясающим хладнокровием выжидала, подпускала врага поближе и открывала огонь практически в упор, буквально выкашивая цепи упорно наступавших фашистов – румынских, немецких. Некоторые находили свою смерть от её позиции всего в тридцати метрах.
Если Нина замечала вражеских разведчиков, давала им подойти поближе и старалась попасть по ногам, чтобы её товарищи могли потом взять "языка". Эта тактика вызывала не только восторг однополчан, но и сильное недовольство начальства. Комбат хвалил её за храбрость и ругал, что стрельба с таких коротких дистанций – это большой риск. Мало того, что с фланга может прорваться какая-то отдельная группа и забросать её гранатами, но ещё и пулемёты "максим" в полку были старые, оставшиеся с Гражданской войны. Если изношенный механизм откажет в разгар боя, Нину, а вместе с ней и других бойцов, ничто уже не спасёт. В конце концов, "это настоящий бой, а не кино про Чапаева".
В боях, защищая родную Одессу, Нина Онилова уничтожила около 350 фашистов. Её пулемёт стал непреодолимым препятствием для наступающего врага. Об этом говорили и в полку, и в штабе армии, и в Одессе. Понимали это, конечно же, и румыны. В какой-то момент за её пулемётным расчётом они устроили настоящую охоту. Более получаса не умолкали орудия и миномёты, обстреливая место расположения Нины и её "Максима", и только так враги смогли с ней на какое-то время справиться. Пулемёт вышел из строя, а Нина получила довольно серьёзное ранение в голову, и была эвакуирована в госпиталь. Немного подлечившись, она снова попросилась на фронт, к "чапаевцам", в свой полк, наотрез отказавшись долечиваться в тылу.
В своём дневника она оставила такую запись: "после госпиталя меня хотели оставить в тылу, а я хотела только в свою часть, на передовую – там мне, пулемётчице, место".
11 ноября 1941 года Онилова уже сражалась под Севастополем – враг рвался к главной военно-морской базе Черноморского флота. Командир 25-й Чапаевской дивизии генерал-майор Трофим Калинович Коломиец вспоминал, как она сражалась:
"Утром 14 ноября противник атаковал позиции Разинского полка. При поддержке сильного артиллерийского огня два батальона пехоты в сопровождении танков атаковали участок первой стрелковой роты. Первыми встретили врага артиллеристы. Но, несмотря на потери, фашисты приближались. Когда "заговорил" пулемёт Ониловой, цепь противника залегла. Тут же вокруг окопа заухали разрывы вражеских мин – фашисты пристреливались по пулемёту. Окоп Нины закрыла пелена пыли и гари. А когда артобстрел поутих и ветер отнёс поднятую снарядами пыль в сторону, фашисты снова пошли в атаку. И вновь неторопливая дробь пулемёта влилась в шум боя, прижимая гитлеровцев к земле.
В пылу боя Нина не заметила, как к окопу приблизился танк. За пулемётом она была одна. Мироненко, второй номер, заменил погибшего товарища, красноармейца Забродина, и вёл огонь из ручного пулемёта. Противотанковых гранат и связок у Нины не было. Она схватила бутылки с зажигательной смесью и одну за другой бросила в танк. Танк загорелся. Перед окопом поднялась завеса чёрного дыма.
Когда дым отнесло ветром, Нина увидела фашистов. Они шли во весь рост – видно, были уверены, что пулемётчик погиб. Онилова вновь открыла огонь. Перед щитком разорвалась граната. Нина была контужена, но снова прильнула к пулемёту.
Наконец бой затих. Фашисты откатывались на исходные позиции. Вокруг окопа Ониловой лежали десятки убитых. Недалеко догорал вражеский танк…"
Получая за боевые подвиги награду – орден Красного Знамени, Нина сказала всего несколько слов: "я не умею говорить речи, но с фашистами я умею разговаривать языком моего пулемёта".
Нине везло на то, чтобы её детские мечты сбывались. В уже упоминавшемся письме к актрисе Мясниковой она признавалась:
"Когда случилась война, я была уже готова, сдала на "отлично" пулемётное дело. Я попала – какое это было счастье для меня! – в Чапаевскую дивизию, ту самую, настоящую".
Это письмо она носила в вещмешке вложенным в книгу "Севастопольские рассказы". На её полях она писала свои впечатления о прочитанном: "Правильно!", "Как это верно!", "И у меня было такое же чувство". Теперь в дивизии, которой командовал кумир её детства, Василий Иванович Чапаев, она защищала Севастополь так же, как любимый писатель – Лев Николаевич Толстой. Свои чувства об этом она также доверила письму:
"Я со своим пулемётом защищала Одессу, а теперь защищаю Севастополь.
С виду я, конечно, очень слабая, маленькая, худая. Но я вам скажу правду: у меня ни разу не дрогнула рука. Первое время я ещё боялась. А потом всё прошло…
Когда защищаешь дорогую, родную землю и свою семью (у меня нет родной семьи, и поэтому весь народ – моя семья), тогда становишься очень храброй и не понимаешь, что такое трусость. Я вам хочу подробно написать о своей жизни и о том, как вместе с чапаевцами борюсь против фашистских".
На этих словах письмо обрывается. При каких обстоятельствах и почему Нина его так и не закончила, теперь можно только догадываться.
В конце февраля 1942 года начались оборонительные бои на северной окраине Севастополя в районе Макензиевых гор. С короткими перерывами они продолжались вплоть до 1 марта.
Район был окружён противником. Патроны к пулемёту почти закончились, и фашисты подошли на бросок гранаты. Первой осколки сразили санинструктора Катю Коваль – она поддерживала Нину огнём ППШ одного из тяжелораненых бойцов. Оставшись одна, Онилова выпустила из пулемёта последнюю ленту, а затем до последнего патрона отстреливалась из автомата. Немцы не решались подойти ближе и стали обстреливать позицию из миномётов.
Тяжело раненную Нину после боя нашли возле её "Максима" и доставили в подземный Инкерманский госпиталь. Несколько дней врачи боролись за её жизнь, но всё тщетно.
Весть о том, что Нина тяжело ранена, и надежд нет, разнеслась по всему фронту. За день до смерти её смог навестить командующий Приморской армией Иван Ефимович Петров. Генерал поцеловал холодеющий лоб пулемётчицы и произнёс: "Ты славно воевала, дочка. Спасибо тебе от всей армии, от всего нашего народа".
Старший сержант Нина Андреевна Онилова умерла в ночь с 7 на 8 марта 1942 года, с честью выполнив свой долг перед Родиной. Сколько точно врагов уничтожила знаменитая одесская "Анка-пулемётчица", сегодня узнать вряд ли возможно, но снайпер Людмила Павличенко в своих воспоминаниях пишет, что только в декабре 1941 года в штабе дивизии насчитали 500 отправленных ею на тот свет фашистов.
Похоронена эта бесстрашная девушка в Севастополе на кладбище Коммунаров. 14 мая 1965 года ей посмертно присвоили звание Героя Советского Союза. Имя Нины Андреевны Ониловой высечено на плите Мемориала героическим защитникам Севастополя 1941–42 годов. В её честь названы городская трикотажная фабрика, улица в Севастополе и переулок в родной Одессе.
Но отдавая за Родину свою жизнь, Нина совсем не мечтала о славе после смерти. В одно из последних обращений к своему дневнику она в нём записала:
"Не надо думать о смерти – тогда очень легко бороться. Надо понять, зачем ты жертвуешь своею жизнью. Если для красоты подвига и славы – это очень плохо. Только тот подвиг красив, который совершается во имя народа и Родины. Думай о том, что борешься за свою жизнь, за свою страну, – и тебе будет очень легко".
P.S.: Поразительно, что девушка, защищавшая Одессу в 1941 году, родилась в день, который с 1944 года памятен как день освобождения Одессы от фашистских захватчиков.
* По традиции этот режиссёрский дуэт называют "Братья Васильевы", хотя они просто однофамильцы.
