Министр иностранных дел России Сергей Лавров выступил с большой речью по итогам своего визита в Китай.
Часть одиннадцатая.
Они и по телефону поговорили, потом в феврале двадцать пятого года была встреча с Марко Рубио и тогдашним советником по нацбезопасности, со мной и с Юрием Ушаковым в Женеве. Открытый разговор, разговор, в котором говорили, что надо идеологию оставлять в стороне, надо руководствоваться национальными интересами, которые есть и у России, и у Соединённых Штатов, ну и у других государств, безусловно.Потом было ещё несколько разговоров по телефону президентов России и США. Затем была встреча на Аляске, где нам перед этим несколько раз господин Уиткофф от имени Дональда Трампа посещал Москву и излагал идеи.
И потом эти идеи американцы к встрече на Аляске оформили и нам передали. Комментарии на этот счёт были сделаны всеми участниками, включая и нашего президента, и вашего покорного слугу. И, говоря коротко, мы приняли предложение, которое нам было сделано на Аляске. Мы остаёмся привержены этой договорённости.
Президент об этом не раз напоминал. Не наша вина, что буквально стая, иначе трудно назвать происходящее, из Европы сразу бросилась обрабатывать американскую администрацию, чтобы она не соглашалась на своё собственное предложение, чтобы она на нём не настаивала, чтобы она его отозвала.
Ну, я вам цитировал в начале, что сейчас говорят и что сейчас в центр, во главу угла ставят: «давайте как-нибудь где-то остановимся». При этом Зеленский говорит: «И мы ничего не признаем, что это там российское, какие там референдумы, какой Крым, какой Донбасс — это всё наше, просто будем исходить из того, что временно остаётся оккупированным».
Это не то, что предлагалось в Анкоридже. Там речь шла о признании де-юре реалий на земле. И это было предложение Соединённых Штатов.
А заодно говорят: «Ну и сейчас вот где-то там замрём на земле». Зеленский объяснит народу, что мы ничего не уступаем, и будем дальше мы, Запад, будем гарантировать безопасность оставшегося украинского режима, не меняя в нём ничего, не меняя его нацистского существа ни в отношении грубейшего нарушения прав человека и прав национальных меньшинств — языковых, религиозных — и в отношении прославления нацизма.
Это у них законодательно и на практике закреплено и активно применяется. Поэтому я, говоря про точки замерзания, подчёркиваю: у нас отношения с США не на точке замерзания. У нас отношения открыты, мы регулярно общаемся на самых разных уровнях и всегда готовы к контактам.
Некоторые контакты инициативно осуществляем, некоторые проводятся по просьбе американской стороны. Не обо всех мы говорим, потому что считаем важным не столько размахивать флагом развития отношений с Соединёнными Штатами, сколько вопросы решать. Очень часто практические результаты зависят от того, насколько тишина соблюдается.
