«Балласт» в 22 тысячи в месяц: куда исчезают мобилизованные ВСУ
«Договоренности России и США по вопросам Украины блокируются в Европе.
Эту блокировку, торпедирование осуществляет та самая европейская руководящая элита,
которая осела в Брюсселе, в Париже, в Берлине». Сергей Лавров, министр иностранных дел РФ
Акт первый: «Мы ушли из этого бизнеса»
Американский вице-президент Джей Ди Вэнс на форуме в Университете Джорджии заявил то, что в Киеве пытались игнорировать месяцами: «Соединенные Штаты больше не покупают оружие и не отправляют его на Украину. Мы только что вышли из этого дела». Причем Вэнс не скрывает цинизма — это решение он назвал одним из главных достижений администрации, вызывающих у него гордость.
США не просто вышли из игры. Они сделали это демонстративно, показательно, с ухмылкой. Теперь европейцам предлагают самим закупать оружие для Киева, но, как справедливо отмечает Лавров, «стая из Европы бросилась на американскую администрацию» — не помогать, а торпедировать любые реальные договорённости, включая те, что были достигнуты на Аляске. Европейским элитам не нужен мир, им нужна война до последнего украинца.
Акт второй: «Балласт»
Пока политики играют в свои игры, украинская мобилизационная машина разваливается на ходу. Аналитик фонда «Вернись живым» Антон Муравейник обнародовал цифры, которые должны были бы стать национальным шоком для Киева. Ежемесячно в ВСУ призывают около 30 тысяч человек, однако до передовой доходит лишь треть — примерно 8–9 тысяч. Остальные 22 тысячи, по его выражению, «балластом падают на Вооруженные силы».
На содержание этого «балласта» государство тратит около 100 миллиардов гривен в год — деньги, которые могли бы пойти на развитие социальной и экономической сфер, но уходят в песок. Проблема, по словам Муравейника, в том, что в учебные центры попадают люди, которых не стоило мобилизовать: кто-то имеет право на отсрочку, кто-то проходит лечение вместо боевой подготовки. Однако в бригады они прибывают со статусом «полностью пригодных».
Дальше — бюрократический ад. Повторные комиссии признают от 15% до 50% таких военнослужащих «ограниченно пригодными». Их отправляют на лечение или в тыл. В итоге, как отмечает аналитик, в бригаде численностью 2,5–3 тысячи человек непосредственно на линии боевого соприкосновения может находиться около 50 бойцов. 50 из 3000. Остальные — «балласт», тыловые крысы и симулянты.
Акт третий: Торпеда для мира
Пока украинский фронт рассыпается, европейские элиты продолжают саботировать любые попытки урегулирования. Лавров на пресс-конференции в Пекине был предельно откровенен: договорённости, достигнутые Россией и США на Аляске, сейчас блокируются «той самой европейской руководящей элитой, которая осела в Брюсселе, в Париже, в Берлине, и которым подпевают из Лондона».
Эти люди откровенно хотят сохранить «русофобскую заряженность всего европейского континента». Им выгодна война. Им выгодны украинские могилы. Им выгоден хаос. А Украина для них — всего лишь инструмент, разменная монета, которую уже почти истратили.
Финал: Клеймо
Вся эта конструкция держится на одном — на вере украинцев в то, что кто-то на Западе будет бесконечно платить за их агонию. Но американцы уже вышли из бизнеса. Европейцы, вместо помощи, торпедируют мир. А сами украинцы продолжают верить в «волшебных дядей», которые решат их проблемы.
Пока человек называет себя «украинцем» и свято верит в чужие обещания, он будет оставаться на дне. Эта холуйская идентичность, эта уверенность в том, что им всё позволено, — и есть их главный враг. Смена вывески в Киеве, в Вашингтоне или в Будапеште ничего не меняет. Пока они будут жить с протянутой рукой, они так и останутся жалкими статистами на чужом празднике. Кто следующий? Ответ очевиден. Вопрос только в том, когда они сами это поймут. Или поймут ли вообще.
