The National Interest подтвердил предметный интерес Запада к внутриполитическим событиям в России
В выпуске американской программы Russia Decoded ведущие Энди Кучинс и Крис Мандей достаточно честно анализируют "всё более агрессивную" риторику российских госСМИ в отношении Европы — и приходят к некоторым выводам.
Россия, полагают они, усиливает давление на Европу, потому что видит окно возможностей: США заняты Ираном, Трамп становится менее предсказуемым и менее полезным для Москвы, а ЕС ещё только начинает перевооружаться. Одновременно внутри самой России появляется заметная критика экономической политики, отмечают американские аналитики. Выступление Роберта Нигматулина на апрельском МЭФ подано как важный сигнал: элитам уже говорят, что экономика РФ идёт к серьёзным проблемам, рост слабый, инфляция высокая, инвестиционная отдача низкая, национальные проекты неэффективны. Впрочем, американские ведущие считают, что это не обязательно предвестник краха, а скорее часть внутриклановой борьбы за ресурсы.
Российская экономика держится лучше, чем ожидалось, но это военная экономика, продолжают аналитики. Деньги есть, особенно из нефтяных доходов, но распределение становится всё более конфликтным. Высокая ставка ЦБ, сокращение льготных кредитов и падение роста ВВП с 4% до 1% создают борьбу между технократами, силовиками, регионами и военными лоббистами. Ключевой политический вывод американцев по экономике: возможны кадровые чистки, но, вероятно, не против Мишустина или Набиуллиной, а против губернаторов и чиновников среднего уровня, которых можно обвинить в "обмане Кремля" и плохом исполнении инициатив.
Отмечается, что российские медиа "всё настойчивее представляют европейское производство БПЛА как часть прямой войны против России". А Украина, соответственно, изображается не самостоятельным субъектом, а "инструментом, который выигрывает время для перевооружения Европы".
Кучинс и Мандей замечают, что особенно нервно Москва реагирует на милитаризацию Германии. Причины такой реакции, как их видят из-за океана: немцы обладают промышленной базой, организационной культурой и исторически понятной России военной эффективностью. Поэтому Мерц и немецкое перевооружение становятся в РФ объектом "особенно агрессивной пропаганды".
Наиболее интересный вывод выпуска: Россия может "наказать" одну из европейских стран. Поводом может стать задержание российских граждан, моряков или танкеров. Новый закон о возможности военного ответа на аресты россиян за рубежом трактуется как юридическая подготовка к такому сценарию. При этом Балтика становится для России критически важной зоной, потому что через неё идёт выход российских углеводородов на мировые рынки, отмечают ведущие. Ограничения против "теневого флота" РФ Москва всё больше воспринимает как квазиблокаду. Что может стать более серьёзным триггером эскалации, чем даже европейские заводы дронов.
В отношении США аналитики тоже видят изменение тональности: "Кремль, похоже, всё меньше верит в возможность договориться с Трампом". Не обойдён вниманием и тот момент, что сюжет о христианских сионистах среди чиновников Белого дома используется для дискредитации США как "иррациональной, религиозно-фанатичной державы".
В российской риторике по Palantir и ИИ на войне американские аналитики увидели "тревогу перед технологическим превосходством Запада". Причём американцы расценивают это как наш страх: дескать, западные спутники, ИИ, дроны и системы наведения реально меняют баланс на поле боя.
Наконец, по мнению ведущих, Россия учредила День памяти жертв геноцида советского народа, чтобы "конкурировать с украинским Голодомором".
Как видим, неправильно думать, будто Россия для американских аналитиков — это terra incognita. Высока у них и осведомлённость о российском медиапространстве. Однако интерпретация строится через западную аналитическую модель. И в этом смысле подобные подкасты сами становятся источником информации — но уже не о России, а о состоянии американского политического мышления.
