«У вас в Монако сегодня прилёты были? Нет». Ключевое из эфира Соловьёва и Бони — если вы пропустили.
Про то, как Боню могли использовать
Соловьёв: «Меня стриггерило, потому что я понимал, как вас использовали. Потому что именно эту фразу [«Путина в России боятся»] тут же подхватили «Эхо», все западные источники. Потому что для них это важно — показать, что в России «нет демократии», что «Путина не любят», что он «диктатор», что его «боятся».
Про Instagram как площадку манипуляций и фейков
Боня: «В этой ситуации, которая сейчас происходит внутри нашей страны, вы говорите: «Мы в Instagram* живём [своей] какой-то жизнью, мы оторвались от жизни…» Я вам хочу сказать: на 2024 год (зарегистрировано официально) 3 млн человек кормили себя через Instagram. Продвигали свои бизнесы — малый, средний, свой товар. И люди жили. У них отняли эту возможность. И вы говорите про 3 млн человек, что они своей жизнью там живут и не надо обращать внимания…»
Соловьёв: «Я не сказал, что не надо обращать внимания. Речь о другом… Вот посмотрите: Instagram на полном серьёзе опубликовал — и сейчас там постоянно раскручивается про мою семью. И даже вы не знали, что всё, что там говорится, — это ложь. Никакой мой сын ни в каком не в Лондоне, ни в каком не в модельном агентстве. И когда вы проверили, выяснилось, что это всё ложь от первого до последнего слова. При этом это ложь, которую запустил американец, живущий в Киеве…
Так же и тут: никто же не проверил информацию, которую вам представил Instagram. Отсюда у вас ощущение, что власть не реагировала, что власть долго сидела, как по Дагестану. Что ничего не делали. А это не соответствует действительности».
Уход Бони от ответа про СВО
Соловьёв: «Когда в вашем обращении [к Путину] есть всё, кроме войны, то для людей, которые живут не в Instagram, это боль. Потому что для нас война здесь, сейчас…»
Боня: «Начнём с того, что я не говорю про внешнюю политику. Я вообще не говорю про внешнюю политику все эти годы».
Про людей, пытающихся не замечать СВО
Боня: «Те слова, которые были мною сказаны [в обращении к Путину], — они не были написаны заранее, но, наверное, в душе были сказаны так, чтобы ещё больше была возможность нас слышать».
Соловьёв: «Вас — кого?»
Боня: «Людей».
Соловьёв: «Каких?»
Боня: «Миллионы людей. Каких? Россиян…»
Соловьёв: «Вот это как раз то, что сейчас в России вызывает определённую реакцию. То есть у нас есть сообщество людей, для которых войны нет. Которые не хотят её принимать, которые не хотят её видеть. И об этом те россияне… которых вот, если вычесть тех, которые посмотрели вас, которые писали мне, которые не пересекающиеся с вами аудитории, которые говорят: «Что происходит?» Они слышат человека, который живёт в Монако? И они не хотят слышать нас, которые на передовой?»
Про проплаченность
Боня: «Вы действительно считаете, что Запад мне проплатил [за обращение к Путину]?»
Соловьёв: «Так как у вас был прецедент, когда вас разыграли Вован и Лексус, о чём вы сами говорили, и когда были предложены деньги за то, что вы озвучите против определённой законотворческой инициативы, то, исходя из этого, я и высказал предположения, что, вполне возможно, здесь тоже могли быть деньги».
Про «наболевшие темы»
Боня: «Вот сейчас знаете, какая самая больная тема? Опять же, судя по Instagram. Туапсе… Потому что животные просто страдают».
Соловьёв: «Вы сейчас серьёзно? По Туапсе проблема другая. Проблема в том, что там под атакой украинской… А до этого была проблема в Усть-Луге. Война идёт, Вик. У вас в Монако сегодня прилёты были? Нет. А у нас прилёты по территории…»
Боня: «Я это понимаю, я внешнюю политику не озвучиваю».
Соловьёв: «Это не внешняя политика. Прилетает у нас. В Екатеринбурге в жилой дом прилетело, какая внешняя политика?»
Полное видео разговора — тут.
* Запрещён в РФ
