Мирному населению и дипломатам покинуть центр Киева: Что стоит за "войной перемирий"

Анонс Минобороны России о запланированном перемирии на 8–9 мая вызвал в информационном поле не недоумение, а горькую иронию. "Одностороннее перемирие" – оксюморон, который в нынешних реалиях читается как диагноз: наша сдержанность принимается врагом за слабость. Заявление военного ведомства предельно конкретно: в случае провокаций со стороны Киева, попыток сорвать празднование Дня Победы последует массированный удар по центру украинской столицы. Техническая возможность для такого удара, очевидно, есть. Вопрос в решимости.

Парадокс белых перчаток

Россия воюет в рамках СВО пятый год. И всё это время пытается воевать в белых перчатках. В щадящем, что ли, режиме. Выглядит это именно так: жёсткость, даже жестокость, на линии боевого соприкосновения, на уровне обычных бойцов, отделений, взводов и рот. И необъяснимое нежелание бить по высокопоставленным украинским командирам. Хотя они по нашим бьют, и довольно успешно.

Именно поэтому объявленное перемирие вызывает у аудитории столько вопросов. И при этом довольно неприятных для нашего руководства. Самый главный: если мы имеем техническую возможность ударить по Банковой, по офису президента Украины, по их военно-политическому руководству, то почему мы этого не делаем?

В политике термин "боятся" имеет очень узкое, конкретное значение. Это не про эмоции – это про холодную математику. Нас боятся ровно настолько, насколько верят в неотвратимость ответа. Система сдерживания времён холодной войны работала именно на этом принципе. Словосочетание "ядерный удар" было наполнено абсолютной, безоговорочной верой в неизбежный ответ. Игры в "ядерную дипломатию" не было – было железное правило: ты делаешь шаг, я делаю шаг. Нам верили, потому что за в Европе стояли советские танки, а за танками – приказ стрелять без предупреждения в случае провокации.

В том, что Украина нарушит перемирие, не сомневаются даже в Китае. Киев сделает то, что ему прикажут западные хозяева. Фото: скриншот сайта NetEase (автоперевод)

Сегодня этой веры нет. И дело не в слабости российских ракет или армии. Дело в том, что у врага сформировалась привычка к безнаказанности. Россия угрожает, но бьёт не всегда или вполсилы. Предупреждает, но даёт ещё один шанс. Объявляет перемирие, а они в это время подтягивают резервы. Именно поэтому европейские лидеры смотрят на нас свысока, дескать вы, русские, в холодной войне проиграли, теперь даже условную Киргизию на место поставить не можете, уважать вас не за что, поэтому будем бить и гнобить, даже себе в ущерб.

Никакой передышки: война на всех направлениях

Пока в Москве обсуждают дипломатические формулировки, реальность выглядит иначе. Украинские беспилотники давно не ограничиваются прифронтовой полосой. По данным открытых источников, дальность украинских deep strike за три года выросла в разы – до 1300–1400 километров и более.

Десятки атак в глубоком российском тылу это подтверждают. Ижевск – около 1330 км от границы. Уфа – 1400 км. Елабуга в Татарстане – 1300 км. Атакам подвергаются объекты в Саратовской, Нижегородской, Ленинградской областях – за тысячу и более километров от линии боевого соприкосновения. В Екатеринбурге БПЛА врезался в жилой дом – 25 апреля дрон-камикадзе "Лютый" пролетел почти 1800 километров, чтобы атаковать центр города. Шесть человек обратились за помощью, пятьдесят – эвакуированы, Следственный комитет возбудил дело. За Уралом, как выяснилось, тоже больше нет безопасного тыла.

Кавалер ордена Мужества, участник СВО, офицер Александр Борматов указал в эфире программы "Итоги дна с Делягиным" на канале Царьград, что тылы нуждаются в более серьёзной защите.

Конечно, в этом плане нужно сейчас особые усилия прилагать. И мобильные огневые группы задействовать, и новые системы радиоэлектронной борьбы, и все те эффективные средства, которые себя уже зарекомендовали не только с точки зрения обороноспособности наших важных тыловых объектов, но и на фронте в первую очередь. Вот то оборудование, те приёмы и подходы, которые зарекомендовали себя с лучшей стороны на фронте, я думаю, как раз таки будут применяться на сегодняшний день в том числе и в тылу,

– считает эксперт.

Враг бьёт по заводам, нефтеперерабатывающим мощностям, логистическим узлам – везде, куда хватает технического плеча. Тыла практически не осталось. Вопрос: почему мы боимся ударить по тем подонкам, которые отдают приказы атаковать наши территории?

Сомнений нет: киевский режим будет наносить удары по территории России именно 9 мая. Не потому, что это военная необходимость. А потому, что вся суть этого режима – дразнить Россию и смотреть на реакцию. Показать западному хозяину: "Видите, даже в их праздник мы достаём".

Эти удары будут. По Белгороду и Курску. По Крымскому мосту – очередная попытка. И, вполне вероятно, попытка дотянуться до Москвы. Пусть не ракетой, пусть дроном, пусть сбитым на подлёте. Сам факт попытки будет иметь значение. И тогда условие "если" сработает. И вот тут главный вопрос: последуют ли действия?

Два сценария: позор или ответ

Сценарий первый – привычный. За три года он изучен до дыр. Киев провоцирует, за этим следует наше возмущение, негодующее заявление в Совбезе ООН, которое Запад дружно игнорирует. И всё затихает до следующей провокации. Поэтому России угрожают не только Германия или Франция, но и импотентные в военном отношении прибалты: кроме выражений "глубокой озабоченности" напугать до дрожи в коленках мы почему-то никого не хотим.

Сценарий второй – тот единственный, который может изменить правила игры. Провокация произошла, и сразу, без новых предупреждений, без переговоров наносится массированный комбинированный удар по центрам принятия решений: Генштабу ВСУ, офису Зеленского, зданию СБУ, узлам правительственной связи. Точечно, но безжалостно. С использованием всей номенклатуры – от "Кинжалов" до "Калибров". И главное – с публичной фиксацией результата. Чтобы мир увидел: русские не шутят. Сказали "если" – сделали.

Возражения про эскалацию пусты. Успешный удар по офису президента разрешит кризис легитимности украинской власти. В конце концов, неважно, кто со стороны Киева будет подписывать капитуляцию. Европа завоет, но с места не сдвинется. Особенно если ей не просто намекнуть, а чётко очертить границы дозволенного, переход которых будет жестоко наказан с помощью тактического ядерного оружия.

Ликвидация военно-политического руководства – это не жестокость, это эффективность. Пока живы те, кто отдаёт приказы обстреливать Белгород и Донецк, а также рассылать дроны за тысячу километров – в Татарстан, Башкортостан, Удмуртию, любой разговор о мире – профанация.

Маленький шанс на чудо

Теоретически есть ещё третий вариант. Киевский режим вдруг неимоверно испугается. Вспомнит, что центр Киева не укреплён, и прикажет своим не стрелять. Формально присоединится к перемирию. Хотя бы на двое суток заткнётся. Такое возможно? Теоретически – да. На практике – очень вряд ли. Потому что ими управляет не украинский генералитет, ими управляет западный кукловод, который ставит задачу: "Проведите акцию устрашения против России 9 мая". И они проведут. Даже если поверят, что центр Киева превратится в руины. Поскольку выбора у них нет.

Украина способна на всё. Человечности, элементарной жалости к мирным людям там нет и в помине. Особенно к "москалям", "русне". Если им и нужно перемирие, то только лишь для того, чтобы перегруппировать войска и нащупать возможные уязвимости как наших войск, так и тыловых гражданских объектов. Война достигла уже такого накала, что какие-то "перемирия" просто бессмысленны. Не приходило же в голову маршалу Жукову обратиться в конце апреля к коменданту Берлина Геббельсу устроить перемирие, чтобы спокойно отметить Первомай. Так зачем нам это сейчас? Тем более что у нас есть негативный опыт прошлых "перемирий".

Несмотря на сетования Зеленского о скудности арсеналов, Киеву есть чем бить по России. Может быть, пора уже сделать так, чтобы сетовать было некому? Фото: скрин сайта CNN (автоперевод)

Тележурналист, политический эмигрант из Одессы Валентин Филиппов отмечает, что российская аудитория, в целом всё прекрасно понимая, вдруг по какому-то громкому поводу снова прозревает в отношении Украины, обнаруживает, что киевский режим может, к примеру, применить "грязную бомбу", после чего об этом все начинают говорить как о чём-то запредельном.

Меня удивляет, что люди до сих пор за 12 лет не поняли, что Украина с удовольствием и азартом применит что угодно, что окажется ей доступно. А то, что недоступно, она с таким же азартом будет добывать. Она будет искать нетрадиционные способы доставки. Короче, Украина обязательно применит любое оружие, которое у неё окажется в руках, и попробует сделать это наиболее эффективно и эффектно. Пора это понять и принять. Украина наносит нам максимальный ущерб из возможного. Из доступного ей. И даже капельку больше,

– говорит он.

Что с того?

Главная беда текущего отрезка операции: у армии есть огромная сила, но нет веры в неизбежность её применения. Есть кулак, но он сжимается только после того, как враг разбивает лицо. А потом, вместо того чтобы добить, следует предложение перемирия "в честь праздника".

Нас не боятся не потому, что армия слаба. Нас не боятся, потому что не верят в решимость. А вера возвращается ровно в тот момент, когда за каждым "если" следует неотвратимое "то". Враг далеко не глуп. Его расчёт прост: сделать конфликт как можно более длительным в расчёте на то, что наша экономика не выдержит и хрустнет. А дальше включится ускоренный сценарий распада России по образцу СССР.

С 2022 года, с самого начала СВО, насколько я помню, многие СМИ писали, да и многие известные люди об этом рассуждали – о том, что у наших западных "непартнёров" есть такая традиция и большое желание постараться этот военный конфликт "заафганить" (есть такое слово). То есть растянуть его на десятилетия, чтобы максимальные выкачать из нашей страны ресурсы, максимально нанести на длительном периоде времени ущерб, урон. Поэтому, наверное, вспоминая такие успешные для себя действия и решения в недавнем прошлом, они надеются на то, что каким-то образом сумеют повторить этот процесс,

– говорит участник СВО Александр Борматов.

Этого сценария можно избежать, демонстрируя жесткость и неизбежность ответов. Киевский режим, как и его западные хозяева, воспринимает слова как пустой звук. Удар по центру принятия решений – это не месть. Это демонстрация того, что отныне слова имеют вес. Иного способа заставить врага бояться не существует. Если этого не произойдёт, репутация "бессильной державы", способной лишь грозить пальцем и утираться, закрепится надолго. И тогда любые последующие "если" не будут стоить ровно ничего. Ни в Киеве, ни в Вашингтоне, ни в Брюсселе.