Отрывок из моей книги
Только на въезде в Мариуполь мне стал понятен масштаб боев, который здесь происходил. Одно дело смотреть эти кадры в выпусках новостей или слушать истории непосредственных участников (Макса, например) и совсем другое - видеть все своими глазами. Весной-летом город был очень тяжелым для пребывания местом. Земля, здания, даже растения и море, казалось, впитали в себя весь ужас, с которым столкнулись мирные жители и наши военные. Местные рассказывали, что накануне активной фазы боев город под полный контроль взял располагавшийся там «Азов» (запрещенная на территории России военизированная организация, нечто вроде СС в нацистской Германии).Установили блокпосты, заняли наиболее выгодные для обороны позиции и вместо того, чтобы обеспечить эвакуацию мирных жителей, - взяли их буквально в заложники. Еще недавно граждане Украины, теперь они для «азовцев» - разменная монета, живой щит. Все равно же все понимали, что город возьмут, а мирные жители станут «москалями». Поэтому лучше всех убить, что и происходило. Снайперы издевались над несчастными людьми, перебежками добиравшимися до оставшихся в городе источников воды, где-то людей держали в заложниках, организовывая огневые точки этажом выше в разбитых многоэтажках. Каково это - бить по врагу, зная, что в нескольких метрах под ним - невинные дети, женщины, старики? Шли на штурм вместо того, чтобы просто сложить дом вместе с негодяями. Теряли людей, снова шли на штурм - и так дом за домом. Страшная боль гудела в каждом остове доме, в каждом сожженном коттедже в частном секторе.
И всюду - смрад разложения. Тех из мирных, до кого можно было добраться, хоронили прямо во дворах домов. Но были и те, кто погиб под завалами. «Азов» и ВСУ гражданских не берегли. Сладковатый запах разложения и сейчас как будто висит у меня в носу, когда я вспоминаю о тех днях. Сейчас Мариуполь уже другой - оживший, залатавший раны, построивший новые кварталы красивых домов. Но тогда это была дымящаяся и кровоточащая рана. Несмотря на то что мы были в тылу, находиться там было неприятно и откровенно страшно. Невольное напряжение ощу-щалось и просто от взгляда в глаза мирных жителей (Благодарны ли они за такое освобождение? Все ли понимают, что по-другому было никак?) или на бродячих собак. Потому что уже тогда мы прекрасно знали, что брошенные животные в зоне боевых действий почти гарантировано становятся трупоедами. Именно поэтому, заступая на боевые позиции, военные обычно избавляются от роящихся всюду собак. Мне нередко рассказывали случаи, когда раненого бойца «добивали» не враги, а в буквально смысле зверевшие от жажды человеческой плоти животные. Жутко и жалко, но по-другому, увы, никак. Непарадный фасад войны.
можно на:
а так же на сайте издательства «Эксмо».
