МОСКВА, 4 июн — РИА Новости, Татьяна Мишина. Встреча Владимира Путина с руководителями ведущих международных информационных агентств на полях ПМЭФдлилась около двух часов — и вышла на редкость откровенной. Российский президент раскрыл неизвестные детали применения "Орешника", сообщил, что сказал бы Владимиру Зеленскому в случае завершения конфликта на Украине, и напомнил, как немцы могут выйти из экономического кризиса. О чем еще говорили — в материале РИА Новости.
Арифметика боев
"И что, Германия, правда, готовится к войне с Россией?" — модератор дискуссии Андрей Кондрашов опередил коллегу — главу службы новостей агентства DPA Мартина Романчика — и сам задал ему вопрос. Тот на секунду растерялся. "Я так не думаю", — осторожно ответил Романчик."Я протестую. Можете не отвечать", — вмешался Владимир Путин. "Вы здесь не на допросе — вы здесь в качестве следователя. Допрашивайте меня", — добавил президент с улыбкой.
Этот эпизод точно отразил общую атмосферу встречи: все западные участники так или иначе возвращались к конфликту на Украине. Тон задал представитель Associated Press — процитировал госсекретаря США Марко Рубио, назвавшего СВО "катастрофой для России".
Путин выслушал, сделал паузу — и перешел к цифрам. Слова Рубио прокомментировал сдержанно: "серьезный партнер", его позиция интересна. Но другое дело, по словам президента, реальная картина на земле. "Прежде всего — и на это нужно обратить внимание — российские войска наступают по всей линии боевого соприкосновения", — сказал он и изложил ясную арифметику конфликта.
Главная проблема ВСУ, как подчеркивал Путин, — катастрофическая нехватка личного состава. Ежемесячные потери — около 40 тысяч человек. Принудительная мобилизация дает примерно 16 тысяч в месяц, из госпиталей возвращаются 14 тысяч. То есть кадровый резерв восполняется на 30 тысяч, но дыра в 10 тысяч остается — и это без учета дезертиров, которых еще 20 тысяч ежемесячно.
"Насильно людей забирают, мотивации нет, воевать никто не хочет. Возбуждено 200 тысяч уголовных дел за дезертирство", — продолжал перечислять цифры российский президент. И как следствие — неизбежная утрата территорий. Только за последнее время российская армия взяла под контроль около 2440 квадратных километров. Луганскую республику полностью освободили, Донецкую народную республику — на 85 процентов, Запорожскую область — на 80.
Именно на этом фоне особенно весомым стало признание, которое Путин сделал об "Орешнике". Президент раскрыл то, о чем прежде публично не говорилось.
"У нас вообще по территории Украины фактически не было ни одного боевого в полном смысле этого слова применения "Орешника"", — сказал он. Последние удары наносились туда, "где было удобно посмотреть результаты", — это касается и Белой Церкви, и района ДНР в периметре основного укрепрайона.
"Открою вам тайну: у нас потом туда залетели наши дроны — в этот сарай, по которому ударили, — и просто посмотрели, как были положены разводящиеся блоки. Посчитали до миллиметра все", — рассказал верховный главнокомандующий. Собранные данные необходимы, чтобы "принимать в будущем решение о полноформатном применении "Орешника" по назначаемым целям, в том числе в районе городской застройки".
"Он не друг”
При этом на протяжении всей встречи Путин неизменно подчеркивал: Россия к миру готова. В ответах американцу, испанцу, французу звучала одна и та же мысль — условия известны, они обсуждались в Анкоридже, президент США Дональд Трамп о них осведомлен. "Нужно, чтобы с теми же компромиссами согласилась украинская сторона — и конфликт быстро придет к своему естественному завершению", — подчеркнул российский лидер.Почему же этого не происходит, задал вопрос испанский журналист. "У меня такое впечатление, что правящие круги в Киеве не заинтересованы в завершении боевых действий, потому что в таком случае они потеряют власть", — ответил Путин. ЕС, по его словам, мог бы сыграть конструктивную роль — уговорив Киев на компромисс, а не поставляя оружие. Контроль России над Донбассом и заключение "сделки" по Украине не противоречат друг другу, подчеркнул он.
Вопрос о посредниках задал немецкий журналист: кого, помимо экс-канцлера ФРГ Герхарда Шредера, Москва могла бы принять в этой роли с европейской стороны? Президент объяснил, почему страны ЕС на эту роль в принципе не годятся: "Посредничество предполагает нейтралитет. Каким посредником могут быть страны, которые фактически втягиваются в боевые действия?"
На Шредера при этом призвал не навешивать ярлыки: "Он не друг Путина, как принято говорить. Он немецкий государственный деятель, у него есть позиция и мужество ее отстаивать. Таких в Европе сейчас немного".
Посреднику в мирных переговорах, напомнил президент, должны доверять обе стороны. Конкретные имена называть не стал, заметив лишь, что это рабочий вопрос, который можно обсуждать "тихо, спокойно — на уровне министерств иностранных дел или спецслужб". И добавил, как бы между прочим: "Контакты между спецслужбами, кстати говоря, продолжаются".
Разговор с немецким журналистом логично перешел к газу. Путин напомнил: одна нитка "Северного потока — 2" целая и невредимая. "Только нажать на кнопку — и газ пошел. "Газпром" готов хоть завтра. 25–28 миллиардов кубометров в год".
Вопрос, по его словам, — исключительно в политической воле Берлина. "Я с удивлением слышу, что "злобная Россия перестала поставлять энергоносители в Европу". Мы ничего не останавливали", — напомнил Путин. Это вопрос суверенитета Федеративной Республики: договориться или не договориться с Вашингтоном, который наложил санкции на "Потоки".
С кем Москва подпишет мирный договор
Тему урегулирования продолжило агентство France-Presse: если все же придется сесть за стол переговоров с Владимиром Зеленским — что скажет российский президент? Прежде чем ответить, Путин остановился на вопросе легитимности. Полномочия Зеленского как президента истекли в мае 2024 года, а новые выборы так и не назначили. "Нам бы хотелось в случае подписания исторических документов подписывать их с лицами, которые являются легитимными. Было бы желание — найдем, с кем подписать документ", — резюмировал Путин.А насчет слов, которые он произнес бы при личной встрече: "Как минимум, можно и нужно было бы сказать: "Слава богу, что все закончилось"".
Британский журналист задал вопрос уже о другом сроке — президентства самого Путина: намерен ли он исполнять обязанности до 2030 или даже до 2036 года? "Перед страной стоит очень много больших, масштабных и острых вопросов, их надо решать, не думая об этом, а думая о будущем России", — ответил он.
Отдельно Путин прокомментировал тезисы, которые звучат в западных столицах, — о якобы готовящемся нападении России на НАТО. Он отверг их не просто как абсурд, но как сознательную манипуляцию: "Какой смысл для нас вообще, резон нападать на Европу и воевать с НАТО? Это не просто бред — это сознательная провокация для того, чтобы создать угрозу, которой реально не существует, и заставить население своих стран больше денег тратить на оборону".
"Право каждой суверенной страны"
Наряду с украинской темой встреча затронула широкий круг вопросов двусторонних отношений. Журналист из Казахстана спрашивал о договоре о дружбе и итогах недавнего визита; Путин тепло отозвался о партнерстве, добавив, впрочем, что казахстанские коллеги — "не такие уж и легкие партнеры: по каждому вопросу острые дискуссии".Гендиректор информационного агентства Синьхуа (КНР) Фу Хуа напомнил о беспрецедентном уровне российско-китайского взаимодействия — за 14 лет лидеры двух стран встретились более 50 раз. Путин объяснил это не конъюнктурой последних лет, а логикой многовекового соседства: "Мы дружим не против кого-то, а в интересах друг друга. Си обращается ко мне "мой старый друг" — и я так говорю. Это не фигура речи".
Индийское агентство Press Trust of Indiaинтересовалось предстоящим саммитом БРИКС и тем, не осложняет ли сближение Дели с Вашингтоном российско-индийские отношения. Путин отверг саму постановку вопроса: "Все уже поняли, что давить на премьер-министра Нарендру Моди бесполезно".
Наиболее острой в этом блоке оказалась дискуссия об Армении, которую поднял белорусский журналист. Ереван взял курс на сближение с ЕС, оставаясь при этом членом ЕАЭС, — и это, по словам Путина, создает реальные противоречия в стандартах и регулировании. "Право каждой суверенной страны — выбирать партнеров. Но нужно определиться", — сказал президент. Просьба к Еревану остается одной: "Определиться как можно скорее и провести референдум".
