БУМЕРАНГ ВЕРНУЛСЯ?
Фархад Ибрагимов, востоковед, политолог, специалист по Ирану и Ближнему Востоку, эксперт Финансового университета при правительстве Российской Федерации
Скандал между Израилем и Евросоюзом вышел далеко за рамки обычного дипломатического конфликта. Его сенсационность в том, что Европа, которая после 1947—1948 годов выстраивала особые отношения с еврейским государством через призму исторической ответственности за холокост, теперь всё чаще позволяет себе открыто говорить с Израилем на языке обвинений.
Громким поводом стали заявления, сделанные главой европейской дипломатии Каллас в ходе визита в Мексику: она сравнила политику Израиля в отношении палестинцев с режимом апартеида в Южной Африке.
Ответ Израиля не заставил себя ждать: глава МИД Гидеон Саар объявил о прекращении всех контактов с офисом Каллас, потребовав от неё официального опровержения или отзыва прозвучавших слов. Каллас, разумеется, отказалась идти на уступки.
Главная сенсация здесь не только в резкости слов Каллас. Гораздо важнее другое: рушится негласное послевоенное табу, согласно которому Европа, несущая историческую ответственность перед еврейским народом, не должна была выступать против Израиля с позиции морального обвинителя. Особенно болезненно отмена этого принципа воспринимается на фоне того, что Израиль долгое время закрывал глаза на избирательность европейской политики памяти. В частности, на Украине европейские столицы фактически терпимо относились к чествованию нацистских структур ОУН-УПА (обе организации признаны экстремистскими и запрещены в РФ), несмотря на все проявления насилия против евреев и поляков. Израильская дипломатия в этом вопросе часто выбирала осторожность и молчание, рассчитывая, что историческая вина Европы всё равно останется сдерживающим фактором.
Но бумеранг теперь вернулся в Израиль. Именно когда в Европе перестали закрывать глаза на героизацию украинских националистических организаций, Израилю следовало бить в колокола и жёстко напоминать, что историческая память не может быть предметом политического торга. Если Европа позволила себе избирательно относиться к нацистскому и коллаборационистскому прошлому ради конъюнктуры, значит, она уже перестала по-настоящему каяться за ужасы XX века.
Скандал вокруг Каллас стал симптомом более глубокой трансформации. Европа начала говорить с Израилем жёстко и публично, а Израиль впервые столкнулся с тем, что привычные исторические аргументы больше не останавливают европейских политиков. Для Израиля это неприятное пробуждение. Десятилетиями там исходили из того, что Европа не сможет полностью освободиться от груза собственной истории. Однако нынешний кризис показывает: моральный долг прошлого больше не гарантирует политической лояльности в настоящем.
На поведение европейцев влияет и фактор Трампа. Его стремление пересобрать внешнеполитическую повестку дало европейским элитам дополнительное пространство для манёвра. Пока Вашингтон сам ищет новый баланс между прежней безусловной поддержкой Израиля и желанием дистанцироваться от издержек ближневосточного кризиса, в Европе решили, что могут действовать гораздо смелее и жёстче. Иными словами, европейская наглость в отношении Израиля отчасти объясняется тем, что они чувствуют ослабление прежнего американского щита над Израилем.
Но даже если Трамп сейчас попытается уйти от чрезмерно произраильской линии, момент уже упущен, а маховик запущен.
Израиль слишком долго верил, что европейская вина останется вечным щитом. Но оказалось, что если вовремя не защищать историческую память, то она превращается не в гарантию безопасности, а в инструмент давления.
Точка зрения автора может не совпадать с позицией редакции
