Научный сотрудник Института США и Канады РАН, американист Владимир Васильев проанализировал текущий кризис в отношениях США и России. Почему заявления Юрия Ушакова — это лишь "дипломатический реверанс" в сторону Трампа? Зачем Америке на самом деле нужен контроль над Ормузским проливом и почему британская политика напоминает "тусовку самоубийц"?
Об этом эксперт рассказал в эксклюзивном интервью изданию Украина.ру.
По мнению Васильева, мы находимся в точке "великого ожидания". Июль станет решающим месяцем: когда отгремят американские праздники, а дипломатические намеки будут окончательно проигнорированы, Москва может перейти от "черчения красных линий" к реальным ударам по инфраструктуре Украины.
— Владимир Сергеевич, начну с заявления Юрия Ушакова о том, что американская сторона оказалась не в состоянии выполнить обязательства, согласованные на саммите в Анкоридже. Означает ли это, что "дух Анкориджа" окончательно исчерпан, или он всё еще остается основой для диалога?
— Знаете, мы живем в "мире Дональда Трампа". Поскольку речь идет об американской стороне, я должен сказать: у Трампа на дню семь пятниц. Это уже настолько хорошо всем известно, что делать какие-то далеко идущие выводы довольно сложно.
Трамп может сегодня "дух Анкориджа" похоронить, сделав вид, что ничего не призошло (по принципу "это было давно и неправда"), а через какое-то время вдруг заявит, что "Анкоридж" — это магистральное направление российско-американских отношений. Мы видели подобные действия США со всеми союзниками: с Канадой, Великобританией. Россия в этом списке не исключение.
— То есть это такая тактическая ситуация?
— Можно сказать и так. Если переводить на дипломатический язык, то заявление Ушакова — это подспудный намек администрации Трампа: мол, неплохо бы это дело реанимировать. Ведь в чем вся "петрушка"? Российская сторона не заявляла, что похоронила "дух Анкориджа". Это американцы отказались, а мы — нет. И мы им намекаем: "Давайте воскресим, с нашей стороны всё в порядке".
— Как эта дипломатическая неопределенность соотносится с тем, что происходит сейчас в зоне конфликта? Мы видим усиление атак беспилотников на территорию РФ.
— У меня создается впечатление, что Россия подошла к какому-то резкому повороту в ведении военных действий. Мы неоднократно заявляли, что начнем массированные удары по инфраструктуре и экономике Украины.
Почему пока в этом плане не так много делают? Смею предположить: по причине дат 14 июня (день рождения Дональда Трампа, в этом году ему исполнилось 80 лет) и 4 июля (День независимости в США, в этом году отмечается 250-летие со дня принятия Декларации независимости). Так вот президент России звонил американскому президенту с поздравлением — не могли же мы в этот момент им "подложить свинью".
Думаю, многие вещи станут понятны после 4 июля. Праздников больше не предвидится, и Россия может посчитать, что у нее развязаны руки к действиям. Хотя и с нашей стороны есть противоречия: то шаг вперед, грозное заявление о красных линиях, а потом как-то "на мягких лапках" отходим или забалтываем.
Но, повторюсь, в июле руководство России должно будет принять кардинальные решения, взвесив все моменты, чтобы действовать уже без оглядки на Трампа. На Европу и Зеленского мы уже давно махнули рукой.
— Кстати, Сергей Лавров намекнул, что встреча на "Аляске" могла быть задумана как возможность выиграть время для перевооружения Киева. Что вы об этом думаете?
— Это палка о двух концах. Мир — это всегда повод для перевооружения, как Киева, так и Москвы. Но что касается Украины — это внешнее поле действия Запада. Это не Киев перевооружается, а Запад, в частности Британия, ее оснащает оружием, беспилотниками и так далее, — в этом в свое время Меркель призналась, когда говорила о Минских соглашениях.
Пока у Запада, по крайней мере на уровне Европы, есть возможность ввести подобного рода перевооружение ВСУ. В данном случае считайте, что это [заявление Лаврова] разновидность информационной войны. С точки зрения аналитики, тут речь о другом: кто быстрее перевооружается. Если сегодня Киеву, грубо говоря, 10 новых систем поставят, то мы должны вооружиться в размере 50 единиц.
— Не могу не спросить про Иран. Идут сообщения о некоем прогрессе в переговорах с США. Как вы считаете, этап противостояния закончен или это временное затишье на Ближнем Востоке?
— Это всё очень непрочно, подвешено на волоске и может быть сорвано в любую неделю. Я могу сослаться на мнение Линдси Грэма*, который пару дней назад сказал, что эта сделка обречена. Помимо того, что есть силы внутри Ирана, которые в этом не заинтересованы, так и Израиль четко заявил: соглашение его не устраивает.
Сорвать сделку для Израиля — задача для школьника. Лично Нетаньяху не заинтересован в мире, потому что, как многие говорят, после этого он может оказаться на скамье подсудимых. Он будет выбирать момент, чтобы всё торпедировать. Это "карточный домик", который, простите, держится на соплях. Поэтому мое мнение такое: говорить, что проблема решена — преждевременно.
Добавлю (чего греха таить), это соглашение невыгодно и России, так как цены на нефть от него поползли вниз.
— В чем тогда главный интерес администрации США в сделке с Ираном, по вашему мнению?
— Главное — это Ормузский пролив. Администрация Белого дома хочет взять его под контроль, чтобы регулировать мировую экономику по принципу: "нашим" танкеры пропустим, "не нашим" — нет. Это личное предпочтение Трампа — накинуть узду на мировую экономику. Все остальное, ракеты Ирана, ядерная программа, — это дело десятое. Главное — пролив.
Но есть тонкость: Трампу нужно одобрение Конгресса. Есть executive agreements (соглашения исполнительной власти), от которых легко отказаться. И даже Вэнс, если придет к власти, может от этого отказаться. Может быть, сейчас именно поэтому его и "толкают". Если что-то произойдет, Вэнс уже не отвертится. Тут есть своя тонкость.
Трамп это прекрасно понимает и хочет протащить это как международное соглашение от имени США. Так сделал в свое время Обама. Но, по последним данным, Сенат это не одобрит. Демократы будут против из "чести флага", так как это идет на замену сделке Обамы 2015 года. Плюс часть республиканцев это торпедирует. Шансов на одобрение в Сенате практически нет.
[Исполнительные соглашения (Executive Agreements) США — это международные договоры, заключаемые президентом США с иностранными государствами. В отличие от официальных договоров, им не требуется одобрение двух третей Сената, что делает их ключевым инструментом американской внешней политики.]
— И последний вопрос по Великобритании. Кир Стармер уходит в отставку, в связи с чем Дмитрий Песков заявил, что пользы от него для отношений с Россией не было. Изменится ли что-то теперь?
— В британской политике происходит какая-то шизофрения: Джонсон, Трасс, Сунак, Стармер — все наступают на одни и те же грабли. Я думаю, новый лидер (Энди Бернхэм или другой политик из "заднескамеечников") может пойти по пути классического британского принципа подлости. Политика останется прежней, но она уйдет в тень.
В частности, они перестанут афишировать помощь Украине, уберут её с первых полос, но беспилотники и системы наведения будут поставлять ВСУ так же активно. Британия будет вмешиваться, а потом "хлопать глазками" и говорить "Мы тут ни при чем". Тональность изменится, а существо — нет. У них "тусовка самоубийц", но до 2029 года они постараются как-то удержаться, просто действуя более скрытно.
Сомнений в том, что британские власти и оппозиция приняла решение воевать, нет. Отбиться от этого британского решения будет крайне сложно. Но один шанс все же есть. Об этом — в интервью Ростислав Ищенко: У России еще есть шанс избежать европейской войны, которую намерена развязать Британия.
* Внесен в российский перечень террористов и экстремистов.
