Человек устроен довольно забавно. О прошлом он знает из книжек и от предков, будущее никогда не увидит – в нем будут жить его потомки. Сам человек живет в настоящем. При этом у самых разных стран и народов существуют легенды о «золотом веке», который был когда-то, до нас
Источник изображения: © commons.wikimedia.org
Тогда жизнь была легка и прекрасна, человечество процветало, даже мелкие неприятности не портили ему жизнь, потребности удовлетворялись раньше, чем появлялись, а все люди без исключения были прекрасны телом и душой, благородны, высоконравственны, трудолюбивы и семейственны. Эту легенду дополняет легенда о светлом будущем, которое обязательно насупит, когда все люди станут благородны, высокообразованны, высоконравственны, семейственны и трудолюбивы, а их потребности ужмутся настолько, что окажутся легко удовлетворимы «уже вчера».
Получается, что каждое следующее поколение живет в худшую из эпох, веря, что все лучшее с человечеством или уже случилось до нас, или случится когда-нибудь после нас, но не при нашей жизни. Слава Богу так думают не все, иначе человечество давно бы выродилось, но данная точка зрения весьма распространена и создает человечеству множество проблем, вроде вспыхивающего периодическими кровавыми «революциями» стремления отдельных радикалов, организовать «Царство Божие на Земле» по собственным лекалам немедленно и невзирая на цену.
Вот и сейчас часть политически активных обывателей считает, что если бы Россия «бахнула» по Украине еще в 2014 году (можно и раньше) изо всей силы, то в мире вообще не было бы никаких проблем, ибо Запад испугался бы и все было бы как раньше: мы бы торговали нефтью и газом, покупали «Вольво» и «Мерседесы», ездили бы отдыхать в Испанию, Турцию и Египет, изучали бы коллекции французских, британских и итальянских музеев, по выходным пили бы пиво в Праге, а поляков бы презирали, потому, что у них нет ни теплого моря, ни изящной кухни, ни винодельческих традиций, ни вкусного пива. Ничего у них нет, кроме гонора. Ну и Украина, вместо площадки войны оставалась бы альтернативной налоговой гаванью для ленивых и местом, где ушлый авантюрист может сколотить себе состояние из воздуха.
Другая часть политически активных обывателей думает, что вот скоро мы победим в СВО, Запад испугается и все будет еще лучше, чем до 2014 года, так как Россия выйдет на первые политические позиции и продиктует бывшим партнерам более выгодные для себя условия сотрудничества, после чего все желающие отправятся на сказочное Бали, а тем кому лень лететь далеко засыпят белым песком берега и посолят воду пары сотен озер в России, чтобы «Бали» было прямо у дома.
В общем, как было описано выше, мы в очередной раз живем между прошлым «Золотым веком» и «прекрасным будущим», а претензии обеих групп к российской власти, заключаются в том, что если бы власть вовремя прислушалась к рекомендациям этих геополитических гениев и непреклонно пошла на жесткое обострение с Западом в нужную минуту, то «Золотой век» бы не иссяк, а «прекрасное будущее» уже наступило бы, понятное дело «потому, что Запад бы перепугался» и не осмелился бы более препятствовать нашему счастью.
На самом деле «все не так, ребята». Помните строку из печальной песни: «Да разве мы б прожили друг без друга, мой милый, если б не было войны»? Это апогей тоски о не случившейся жизни, которой помешала война. И война рассматривается как единственное препятствие на пути пары к счастью. Возможно, это и так. Но проблема заключается в том, что на самом деле мы не можем проверить, не будь войны, состоялась бы эта пара, или они все же прожили бы друг без друга. Опыт поколений свидетельствует, что война не единственное препятствие на пути влюбленных к счастью. Но для лирической героини именно война становится этим самым единственным препятствием, так как именно она унесла ее возлюбленного и именно в такой форме состоялась история этой пары. Они тоже не могут проверить, что было бы если бы войны не было, но именно война отобрала у них эту возможность.
Подобные, потрясающие своей громадностью и трагизмом события создают у огромных масс людей представление о детерминированности прошлого и будущего одним событием, потрясшим цивилизацию. Это событие рассматривается как отдельный единственный в своем роде переломный момент, возникший как бы сам по себе – из неких личных ошибок политиков, которые «не предотвратили», «допустили» и т. д. Но если мы обратимся к истории, то обнаружим, что в одних случаях столкновение удавалось предотвращать как «умиротворением» агрессора, так и жесткими мерами в отношении него, а в других не помогало ни первое, ни второе.
Например, группировавшаяся вокруг генерал-полковников Гальдера, Адама, Бека генеральская оппозиция Гитлеру еще в 1938 году считала, что только переворот спасет Германию от втягивания в несвоевременную войну в невыгодном для нее формате, а генерал-полковник фон Хаммерштейн-Экворд и вовсе был убежденным антинацистом. Но эти же генералы не сомневались в том, что «правильная» (своевременная и в нужном формате) война нужна Германии для восстановления своих глобальных политических позиций и защиты экономических интересов.
В том, что война Германии нужна, что она будет и имеет право воевать, были убеждены и в Лондоне, и в Париже. Там только хотели направить агрессию в «правильное» русло. Даже СССР ничего не имел против войны, если она будет вестись между «империалистическими хищниками», не затрагивая его жизненные интересы – все мирные инициативы советского правительства в то время были направлены на то, чтобы не позволить Британии и Франции канализировать агрессию Германии строго на Восток. Собственно, будущим союзникам потому и не удалось договориться о коллективных мерах безопасности в Европе, что все они понимали – война будет, вопрос лишь в том, на кого бросится Германия. В результате она бросилась на всех.
Гитлер, со своими нацистами, был только наиболее радикальным германским политиком, но на деле в Берлине существовал практически полный межпартийный консенсус (за исключением КПГ) относительно необходимости реванша. Без военного реванша и возвращения себе статуса великой державы, Германия не могла удовлетворить потребности своей экономики в развитии – такова была действовавшая на тот момент колониальная система, жестко закреплявшая рынки сбыта и источники сырья колоний за соответствующими метрополиями. Собственно, послевоенная деколонизация, в которой наиболее активное участие приняли США, придумавшие, воплотившие в жизнь неоколониальную систему и получившие от нее наибольшие бонусы, оказавшиеся, впрочем, достаточно большими, чтобы поделиться ими с союзниками (включая бывших противников по Второй мировой войне), была в первую очередь направлена на разрушение системы, делавшей следующую войну неизбежной, в виду невозможности развития проигравшего без военного реванша.
Созданная американцами новая система имела один существенный изъян – она предполагала наличие в мире единственного государства-гегемона, эксплуатирующего остальных ради собственного благосостояния. Гегемон мог делиться с союзниками, а мог и не делиться, но он должен был быть один. Система предусматривала только один социальный лифт – надо было стать либо гражданином США и получать свою долю от их гегемонии, либо их представителем на месте (в государствах-провинциях) – компрадором, которому позволено кормиться со своего народа, при условии, что большая часть награбленного отправляется в США.
При этом компрадоры также заботились о получении ими (или их детьми) американского гражданства. Это подчеркивало их личную лояльность гегемону (с которым они связывают свое будущее) и давало гарантии следующим поколениям семьи, которые становились «коренными американцами». Этот изъян и обусловил борьбу США против СССР даже после того, как КПСС отказалась от идеи экспорта революции и приняла доктрину мирного сосуществования. Созданная США система предполагала эксклюзивность и не терпела ни наличия претендентов на гегемонию (кроме США), ни альтернативных систем.
Поэтому, когда Россия и Китай стали заявлять о своем праве на собственную сферу жизненных интересов и зону безопасности, конфронтация стала неизбежной. Какая может быть сфера интересов, недоступная руководству со стороны гегемона? Какая может быть зона безопасности, если именно гегемон обеспечивает безопасность в обмен на послушание? С точки зрения интересов американской системы уже сама попытка заявить о неких правах других государств, не дарованных американцами и не зависящих от их доброй воли (могут и отнять) являлась ересью.
США и в этот раз не собирались и не могли (исходя из механизмов, обеспечивавших функционирование системы) договариваться об условиях мирного сосуществования. Конфронтация была неизбежна, независимо от поведения России, независимо от наличия или отсутствия Украины и ее ориентации, даже если бы ЕС полностью или частично отказался бы присоединиться к американской атаке на Россию, последняя все равно бы случилась, поскольку в планах США именно разрушение России рассматривалось как более легкая задача и необходимый этап для окружения и подавления Китая. Западные политики находились в плену «легенды о ВВП», согласно которой чем больше разрыв в ВВП, тем быстрее будет одержана победа более экономически мощной стороной. Поэтому они считали, что легко задавят Россию (пресловутые 2% мирового ВВП против 40%), а с Китаем придется повозиться так как с ним наблюдалось практическое равенство ВВП. Для гарантии победы был необходим контроль над российским ресурсами и возможность блокировать Китай также и со стороны российской границы.
Вести горячую войну США не собирались – зачем рисковать ядерным столкновением? Все должно было пройти в рамках финансово-экономического столкновения (как в случае с СССР). Украинский кризис (равно как и готовившийся тайваньский и другие) был необходим лишь как обоснование для введения санкций. Собственное значение он приобрел лишь когда по мере развития ситуации стало ясно, что санкции быстрее разрушают западные экономики, чем наносят ущерб России.
Так же как Гитлер со своими нацистами был одним из механизмов начала Второй мировой войны, но не ее причиной, причины нынешней конфронтации лежат гораздо глубже формальных противоречий между РФ и Западом по поводу расширения ЕС и НАТО. В конце концов им же предлагали принять в эти организации Россию и тем самым снять все проблемы. Но США посчитали, что прием России даст ей слишком много авторитета и создаст возможность ее претензии на роль равноправного гегемона, что было недопустимо с точки зрения интересов созданной США глобальной политико-экономической системы.
Ошиблись США не в том, что рассматривали конфронтацию, как единственный выход из ситуации – в рамках системы у них другого и не было. Их ошибка заключалась в переоценке жизнеспособности своей системы. Вашингтон собирался победить, опираясь на систему в тот момент, когда сама российско-китайская фронда стала реальной только потому, что система исчерпала возможности развития и перешла в режим упадка и разрушения. В таком формате США не могли победить в развязанной ими конфронтации, то есть они спровоцировали кризис, в котором неизбежно проигрывали.
Тем не менее американские элиты до сих пор не готовы признать свое поражение и пытаются тактически выиграть у России и Китая стратегически проигранную конфронтацию. Это ведет к опасной, вплоть до ядерного кризиса, эскалации, о чем постоянно напоминает российское руководство. Но даже если ее (эскалации) удастся избежать, победа в СВО не приведет ни к немедленному, ни даже к быстрому восстановлению нормальных торгово-экономических связей. Старый мир рухнул окончательно, в безнадежной борьбе за гегемонию США довели свою систему до полной катастрофы. У нее больше нет ресурсов для реформирования, при этом борьба, пожирающая ресурсы системы, продолжается. То есть, к моменту гипотетической капитуляции Запада (если удастся обойтись без ядерной конфронтации) система будет окончательно уничтожена, а ресурсная база обнулена.
В экономическом плане «прекрасный новый мир» надо будет строить заново. Несмотря на то, что попытки заложить отдельные политические, финансовые и экономические основы новой системы уже предпринимаются Россией и Китаем, до их полноценного отбора и объединения в единый сбалансированный механизм еще очень далеко, тем более что пока что основные силы и ресурсы уходят на борьбу с Западом.
Таким образом, никакими усилиями конфликт невозможно было предотвратить – Запад сознательно исключил возможность компромисса, и никакими превентивными ударами конфликт нельзя завершить раньше, чем полностью исчерпаются возможности американской системы по аккумулированию ресурсов для борьбы за гегемонию. Этот выбор Западом уже тоже сделан. Единственное, что мы можем – попытаться победить без срыва в ядерную конфронтацию, при помощи полного истощения Запада, но на это понадобится время и после победы в СВО. Сама же война на Украине и все, что вокруг нее происходит – лишь эпизод конфронтации, которая началась гораздо раньше и завершится гораздо позже. Этот эпизод приобрел для многих наших граждан детерминирующее прошлое и будущее значение, так как он близок к нам и наиболее ярок. Многим кажется, что именно он поделил нашу жизнь на до и после, хоть на самом деле последний шанс на мирную эволюцию был отвергнут Западом на Мюнхенской конференции по безопасности в 2007 году, когда евро-американские политики не вняли предупреждению Путина и продолжили курс на подавление России.
Все, что может в таких условиях сделать руководство России оно делает. Оно дарит нам наше относительно стабильное настоящее, стараясь, чтобы уровень жизни не слишком сильно падал по сравнению с прошлым «Золотым веком» и чтобы у нас остался шанс дожить до «прекрасного будущего», а не героически сгореть в ядерном пожаре «в борьбе за это».
Ростислав Ищенко, Украина.ру
Силы ПВО за ночь уничтожили 323 БПЛА ВСУ
