НАДО ЛИ САЖАТЬ ДЕТЕЙ В ТЮРЬМУ?
Главный редактор ИА Regnum, писатель, журналист, член СПЧ Марина Ахмедова @Marinaslovo
Председатель Следственного комитета Александр Бастрыкин заявил, что СК предлагал снизить возраст привлечения к уголовной ответственности до 12 лет, но не нашёл поддержки. На Петербургском международном юридическом форуме он говорил, что подростки сейчас взрослеют быстрее, в 12—13 лет совершают правонарушения, но не подпадают под уголовную ответственность. И что задача вербовщиков — «создать иллюзию безнаказанности и значимости действий подростков, снять с подростка моральную ответственность». И это, по мнению Бастрыкина, ключевой момент, ведь вербовщики убеждают подростков, что поджог военкомата или диверсия на железной дороге — это акт возмездия, борьба с системой и участие в крутой игре в реальности.
И вот тут сразу можно спросить: «А вербовщики кто?» Вербовщики в основном сидят на Украине и за деньги, под управлением Запада пытаются вербовать наших детей. Я бы сказала, что тут ключевое — наших детей. Да, это наши дети, и, когда они попадают под суд и уезжают на много лет в тюрьму, мы их теряем. Они выбывают из строя как полноценные члены общества, а выходят на свободу уже сформированные тюрьмой. Наказывая детей, мы помогаем вербовщикам и воюющим против нас Западу с Украиной губить души наших детей. Мы же не будем врать самим себе и говорить, что они выйдут из тюрьмы очищенными наказанием и исправлением. Отнюдь, многие из них будут делать криминальную статистику.
В прошлом году президент подписал закон о снижении возраста уголовного наказания за диверсионные преступления — с 16 до 14 лет. И мне представляется, на этом надо остановиться. И сейчас уголовная ответственность наступает с 14 лет по очень широкому спектру статей, начиная с особо тяжких — убийство, грабёж, угон автомобиля. То есть с 14 лет человек уже не может творить тяжкое безнаказанно. Бастрыкин говорит, что в прошлом году число тяжких и особо тяжких преступлений, совершённых подростками, выросло на 21%, до 12 687 правонарушений, а всего в прошлом году правоохранительными органами расследовано 29 065 преступлений, совершённых несовершеннолетними или при их участии. Но почему такой рост? Почему в нашем обществе вдруг увеличилось количество плохих подростков? Если мы сейчас говорим о наших гражданах, а не об иностранцах.
Наверное, всё-таки это не дети и подростки стали другими, а жизнь стала другой. Повторюсь: против нас воюют Запад и Европа. И в этом новом мире детей повсюду поджидают угрозы — телефонные мошенники, вербовщики, мошенники, пытающиеся пробраться к детям через социальные сети. Даже взрослые поддаются на их манипуляции. Чего мы хотим от детей? Манипуляции достигли небывалого размаха. И во всём этом живут наши дети. Они тоже на линии огня. Мы ничего не можем сделать с вербовщиками, с мошенниками, со сливом данных, а вот с детьми можем — они тут, рядом. То есть из-за невозможности дотянуться до истинных виновников мы ещё строже наказываем детей. При всём моём искреннем уважении к Бастрыкину, у меня к нему вопрос. Вот вы, Александр Иванович, говорите, что внушения вербовщиков оказывают сильнейшее воздействие на детей. Значит, мы не можем перебить это преступное наущение воспитанием, созданием культурной среды дома и в школе? Идеологией? Мы и тут бессильны перед вербовщиками, раз их посылы — сильнее наших? Но разве в этом виноваты дети 12 лет, а не мы, взрослые?
Друзья, я не буду повторять то, что вы и без меня можете прочесть в какой-нибудь психологической статье, — мозг детей в 12 лет ещё не созрел для того, чтобы оценивать последствия. Но отчего-то мне кажется, что в той ситуации, в той военной ситуации, которая сейчас у нас сложилась, мы должны больше защищать наших детей, а не бить их за то, что не можем дотянуться до истинных виновников.
Точка зрения автора может не совпадать с позицией редакции.
