Курс Венгрии после Орбана

Политические изменения, произошедшие в Венгрии после парламентских выборов 2026 г., стали одним из наиболее значимых событий в Центральной Европе за последнее десятилетие. Победа Петера Мадьяра и партии ТИСА была воспринята в Брюсселе как начало новой эпохи в отношениях между Венгрией и Европейским союзом. Для многих европейских политиков уход Виктора Орбана означал устранение главного препятствия на пути реализации целого ряда общеевропейских инициатив — от углубления поддержки Украины до реформирования механизмов принятия решений внутри ЕС

Фото: © ТАСС / AP / Geert Vanden Wijngaert

Дей­стви­тель­но, пер­вые меся­цы после сме­ны вла­сти под­твер­ди­ли эти ожи­да­ния: вен­гер­ская внеш­няя поли­ти­ка замет­но изме­ни­лась. Для Брюс­се­ля новое руко­вод­ство ока­за­лось зна­чи­тель­но более пред­ска­зу­е­мым и удоб­ным парт­не­ром. Завер­шил­ся пери­од посто­ян­но­го исполь­зо­ва­ния Вен­гри­ей пра­ва вето как инстру­мен­та поли­ти­че­ско­го дав­ле­ния, кото­рая неод­но­крат­но при­во­ди­ла к инсти­ту­ци­о­наль­ным кри­зи­сам и ста­ви­ла под сомне­ние эффек­тив­ность прин­ци­па еди­но­гла­сия. На этом фоне Евро­ко­мис­сия пошла на посте­пен­ное вос­ста­нов­ле­ние финан­со­во­го вза­и­мо­дей­ствия с Буда­пештом и запу­сти­ла про­цесс раз­мо­ра­жи­ва­ния зна­чи­тель­ной части евро­пей­ских средств, забло­ки­ро­ван­ных в пери­од прав­ле­ния В. Орба­на из-за спо­ров вокруг вер­хо­вен­ства пра­ва и судеб­ной рефор­мы и соблю­де­ния обще­ев­ро­пей­ских норм.

Неоднозначный Мадьяр

Одна­ко было бы ошиб­кой рас­смат­ри­вать при­ход П. Мадь­я­ра как пол­ный отказ Вен­грии от преж­ней внеш­не­по­ли­ти­че­ской линии. Ско­рее речь идет о пере­хо­де от кон­фрон­та­ци­он­но­го еврос­кеп­ти­циз­ма к праг­ма­тич­но­му евро­пе­из­му — под­хо­ду, кото­рый соче­та­ет при­вер­жен­ность евро­пей­ско­му един­ству с при­о­ри­те­том наци­о­наль­ных инте­ре­сов. Новое руко­вод­ство отка­за­лось от поли­ти­ки посто­ян­но­го про­ти­во­сто­я­ния Брюс­се­лю, но не от отста­и­ва­ния соб­ствен­ных инте­ре­сов как тако­вых. Имен­но в этом глав­ное отли­чие меж­ду В. Орба­ном и П. Мадь­я­ром: пер­вый доби­вал­ся усту­пок через кон­фрон­та­цию, вто­рой пред­по­чи­та­ет пере­го­во­ры, ком­про­мис­сы и инсти­ту­ци­о­наль­ные меха­низ­мы ЕС.

Имен­но здесь ожи­да­ния евро­пей­ских элит столк­ну­лись с реаль­но­стью. В Брюс­се­ле рас­счи­ты­ва­ли, что новое вен­гер­ское руко­вод­ство быст­ро демон­ти­ру­ет насле­дие преды­ду­ще­го пре­мье­ра и ста­нет одним из наи­бо­лее после­до­ва­тель­ных сто­рон­ни­ков обще­ев­ро­пей­ской линии. Одна­ко на прак­ти­ке П. Мадь­яр ока­зал­ся не «анти-Орба­ном» в клас­си­че­ском пони­ма­нии. Несмот­ря на изме­не­ние рито­ри­ки и дипло­ма­ти­че­ско­го сти­ля, ряд фун­да­мен­таль­ных прин­ци­пов вен­гер­ской внеш­ней поли­ти­ки сохра­нил­ся.

Преж­де все­го это каса­ет­ся защи­ты зару­беж­ных вен­гер­ских общин. Ново­му пра­ви­тель­ству уда­лось добить­ся опре­де­лен­но­го про­грес­са в вопро­се прав вен­гер­ско­го мень­шин­ства в укра­ин­ском Закар­па­тье — теме, кото­рая дол­гие годы оста­ва­лась одной из самых чув­стви­тель­ных в вен­гер­ско-укра­ин­ских отно­ше­ни­ях. При этом Буда­пешт про­дол­жа­ет рас­смат­ри­вать защи­ту этни­че­ских вен­гров за рубе­жом как наци­о­наль­ный при­о­ри­тет неза­ви­си­мо от того, какая сила нахо­дит­ся у вла­сти.

Схо­жая логи­ка про­сле­жи­ва­ет­ся и в отно­ше­нии укра­ин­ско­го кри­зи­са. П. Мадь­яр согла­сил­ся под­дер­жи­вать боль­шин­ство обще­ев­ро­пей­ских реше­ний по под­держ­ке Укра­и­ны и санк­ци­он­ной поли­ти­ке, одна­ко отка­зал­ся от уча­стия в наи­бо­лее затрат­ных и поли­ти­че­ски чув­стви­тель­ных ини­ци­а­ти­вах, вклю­чая отдель­ные меха­низ­мы воен­но­го финан­си­ро­ва­ния Кие­ва. Реше­ния по санк­ци­ям в энер­ге­ти­че­ской сфе­ре будут при­ни­мать­ся на осно­ве резуль­та­тов опро­сов насе­ле­ния Вен­грии, пото­му что вопрос энер­ге­ти­че­ской без­опас­но­сти оста­ет­ся клю­че­вым для пра­ви­тель­ства. Тем самым Буда­пешт про­де­мон­стри­ро­вал готов­ность участ­во­вать в обще­ев­ро­пей­ской поли­ти­ке, но не авто­ма­ти­че­ски под­дер­жи­вать любые пред­ло­же­ния Брюс­се­ля.

Пределы лояльности Будапешта

Наи­бо­лее нагляд­но это про­ти­во­ре­чие про­яви­лось в вопро­се даль­ней­ше­го рас­ши­ре­ния ЕС. В июне 2026 г. Вен­грия отка­за­лась под­дер­жать откры­тие всех пере­го­вор­ных кла­сте­ров в рам­ках про­цес­са вступ­ле­ния Укра­и­ны. Ранее пра­ви­тель­ство П. Мадь­я­ра высту­пи­ло про­тив вклю­че­ния фор­му­ли­ров­ки об «уско­рен­ном вступ­ле­нии Укра­и­ны» в ито­го­вое ком­мю­ни­ке евро­пей­ских лиде­ров. Дру­гие стра­ны ЕС не име­ли ниче­го про­тив дан­ной фор­маль­но­сти, одна­ко для Буда­пешта этот момент стал прин­ци­пи­аль­ным. Для мно­гих наблю­да­те­лей эти шаги ста­ли неожи­дан­но­стью и были вос­при­ня­ты как частич­ный воз­врат к поли­ти­ке бло­ки­ро­ва­ния, харак­тер­ной для пери­о­да В. Орба­на.

Одна­ко подоб­ная трак­тов­ка пред­став­ля­ет­ся чрез­мер­но упро­щен­ной. Во-пер­вых, речь не шла о бло­ки­ро­ва­нии само­го про­цес­са вступ­ле­ния Укра­и­ны и Мол­до­вы в ЕС. Пере­го­во­ры уже были офи­ци­аль­но запу­ще­ны, а обсуж­де­ние каса­лось после­до­ва­тель­но­сти и тем­пов откры­тия пере­го­вор­ных зон, но не прин­ци­пи­аль­но­го реше­ния о член­стве Укра­и­ны в ЕС. Буда­пешт высту­пил не про­тив рас­ши­ре­ния как тако­во­го, а про­тив его уско­рен­но­го поли­ти­че­ско­го про­дви­же­ния.

Во-вто­рых, пози­ция пра­ви­тель­ства во мно­гом опре­де­ля­ет­ся внут­ри­по­ли­ти­че­ски­ми сооб­ра­же­ни­я­ми. Вен­гер­ское обще­ство сохра­ня­ет скеп­ти­цизм по отно­ше­нию к быст­ро­му вступ­ле­нию Укра­и­ны в ЕС. После мно­гих лет дис­кус­сий о финан­со­вых послед­стви­ях рас­ши­ре­ния, сель­ско­хо­зяй­ствен­ной кон­ку­рен­ции и поло­же­нии вен­гер­ско­го мень­шин­ства в Закар­па­тье зна­чи­тель­ная часть элек­то­ра­та вос­при­ни­ма­ет уско­рен­ную инте­гра­цию Укра­и­ны как потен­ци­аль­ный источ­ник рис­ков. Игно­ри­ро­ва­ние этих настро­е­ний озна­ча­ло бы для П. Мадь­я­ра поте­рю сто­рон­ни­ков из чис­ла изби­ра­те­лей.

В?третьих, Буда­пешт стре­мит­ся сохра­нить пере­го­вор­ные рыча­ги. В отли­чие от В. Орба­на, кото­рый исполь­зо­вал пра­во вето как инстру­мент откры­то­го дав­ле­ния, П. Мадь­яр пред­по­чи­та­ет более огра­ни­чен­ную и точеч­ную так­ти­ку. Вопрос рас­ши­ре­ния ста­но­вит­ся для Вен­грии спо­со­бом доби­вать­ся уче­та соб­ствен­ных инте­ре­сов в сфе­рах реги­о­наль­ной поли­ти­ки, прав наци­о­наль­ных мень­шинств и рас­пре­де­ле­ния евро­пей­ских ресур­сов.

Нако­нец, пози­ция ново­го пра­ви­тель­ства отра­жа­ет более широ­кую тен­ден­цию внут­ри само­го ЕС. По мере при­бли­же­ния пер­спек­ти­вы член­ства Укра­и­ны и Мол­до­вы все боль­ше госу­дарств начи­на­ют обсуж­дать не прин­ци­пи­аль­ную под­держ­ку рас­ши­ре­ния, а его эко­но­ми­че­ские, инсти­ту­ци­о­наль­ные и бюд­жет­ные послед­ствия. В этом смыс­ле Вен­грия может ока­зать­ся не исклю­че­ни­ем, а госу­дар­ством, кото­рое пока­за­ло при­вер­жен­ность соб­ствен­ной эко­но­ми­че­ской без­опас­но­сти.

Новые сюрпризы

Собы­тия вокруг укра­ин­ско­го вопро­са пока­за­ли, что сме­на вла­сти не устра­ни­ла струк­тур­ные про­ти­во­ре­чия меж­ду наци­о­наль­ны­ми инте­ре­са­ми Вен­грии и отдель­ны­ми направ­ле­ни­я­ми поли­ти­ки ЕС. Более того, по мере при­бли­же­ния обсуж­де­ния вопро­сов рас­ши­ре­ния, энер­ге­ти­ки и рефор­мы бюд­же­та такие раз­но­гла­сия могут воз­ни­кать все чаще.

Мож­но ожи­дать, что П. Мадь­яр про­дол­жит курс на нор­ма­ли­за­цию отно­ше­ний с Брюс­се­лем, но это не озна­ча­ет отка­за от само­сто­я­тель­ной пози­ции по клю­че­вым вопро­сам. Вен­грия может стать менее кон­фликт­ным, но не пол­но­стью лояль­ным парт­не­ром. Вме­сто вето, эска­ла­ции и угроз она перей­дет к более гиб­ким инстру­мен­там вли­я­ния, доби­ва­ясь усту­пок через пере­го­во­ры.

Не исклю­че­но, что для под­дер­жа­ния ими­джа сре­ди насе­ле­ния П. Мадь­яр будет замед­лять про­цесс инте­гра­ции Укра­и­ны (кото­рый фак­ти­че­ски уже уско­рен на декла­ра­тив­ном уровне), что­бы добить­ся боль­ших при­ви­ле­гий для Буда­пешта. При этом это будет вос­при­ни­мать­ся не как про­яв­ле­ние систем­но­го еврос­кеп­ти­циз­ма, а как часть наци­о­наль­ной стра­те­гии праг­ма­тиз­ма.

Таким обра­зом, пол­но­го демон­та­жа вен­гер­ской внеш­не­по­ли­ти­че­ской стра­те­гии В. Орба­на не про­изо­шло, но П. Мадь­яр не стал и «слож­ным парт­не­ром» Брюс­се­ля. Вен­грия ста­ла менее кон­фликт­ной, более пред­ска­зу­е­мой и более инте­гри­ро­ван­ной в обще­ев­ро­пей­ские про­цес­сы. Одна­ко вопрос заклю­ча­ет­ся в том, готов ли Брюс­сель про­дол­жать вос­при­ни­мать уме­рен­ный евро­праг­ма­тизм как фор­му сотруд­ни­че­ства, а не как более мяг­кую вер­сию суве­ре­низ­ма.

Артем Пер­чун, РСМД