24 июня 2026 г. нижняя палата парламента Румынии одобрила резонансный законопроект об объединении страны с Молдовой. Любимая тема румынских националистов с лозунгом «Бессарабия — это Румыния» (Basarabia e Rom?nia), встречающимся в виде граффити на стенах любого квартала от Бухареста до Кишинева, медленно, но верно начинает обретать законодательную основу. Под Бессарабией в данном контексте понимается территория современной Молдовы без Приднестровья, но иногда с включением Одесской и Черновицкой областей Украины. Показательно, что такие законодательные инициативы набирают оборот на фоне все более сложной экономической ситуации, где разрыв между элитами и обществом пытаются нивелировать, предлагая обществу компенсацию в виде идеи исторической справедливости
Фото: ТАСС
Законопроект
Законопроект внесла одиозная ультранационалистическая парламентская группа S.O.S. Rom?nia, которая годами спекулирует на теме восстановления «Великой Румынии». Согласно Конституции, если нижняя палата не успевает принять или отклонить законопроект в установленный срок, документ считается автоматически принятым. Срок истек, дебатов не случилось — и законодательное предложение засчитали одобренным.
Текст документа обязывает исполнительную власть Румынии немедленно начать прямые официальные переговоры с Кишиневом об объединении, а затем уведомить об этом США, НАТО, ООН и Евросоюз. Однако перед этим он должен пройти еще несколько этапов: Сенат и заключения правительства. В вопросах внешней политики и межгосударственных границ решающее слово в Румынии всегда остается за верхней палатой парламента, куда документ уже направили. В Сенате процедура «молчаливого автоматизма» уже не сработает — сенаторы обязаны вынести его на пленарное заседание, провести дебаты и голосование. Есть все основания полагать, что там законопроект и будет свернут.
Правительство Румынии, а также юридический комитет и комитет по правам человека нижней палаты уже выдали на законопроект отрицательные заключения. Тем не менее сам прецедент требует самого пристального внимания. Отрицательная резолюция Бухареста — тактический ход, продиктованный нежеланием обострять отношения с ключевыми игроками европейской безопасности прямо сейчас. Однако критически важно другое: радикальный концепт впервые в истории перестал быть просто уличным лозунгом Basarabia e Rom?nia и официально оформился в виде государственного законопроекта. Юридический шаблон присоединения Молдовы создан, прошел экспертизу и лег в архив. В случае обострения геополитической ситуации вокруг Приднестровья этот готовый чертеж будет извлечен из стола исполнительной власти — легальное «окно Овертона» в румынском парламенте уже открыто.
Президент Молдовы Майя Санду официально назвала его «провокацией агентов Москвы», направленной на дискредитацию евроинтеграции Кишинева. Подобная реакция официального Кишинева, на первый взгляд парадоксальная для проевропейских элит, продиктована сугубо прагматичным страхом. Во-первых, фактическое поглощение Молдовы Бухарестом означает полную ликвидацию молдавской государственности и понижает статус действующих руководителей страны. Во-вторых, Брюссель категорически не готов к сценарию, при котором в контур ЕС и НАТО через румынский «аншлюс» насильно втягивается взрывоопасный кейс Приднестровья и Гагаузии. Наконец, М. Санду прекрасно понимает, что форсирование ликвидации суверенитета вызовет социальный коллапс внутри молдавского общества. Это объясняет стремление Кишинева выдать чрезмерную активность румынских националистов за внешнюю провокацию. Вместе с тем, прежде чем искать «след Москвы», следует обратиться к внутренней ситуации в стране, чтобы понять, почему такой расклад стал возможен и что стоит за подобной игрой элит.
Внутренняя Румыния
Сегодня Румыния — страна с наиболее серьезными экономическими проблемами по меркам ЕС. В 2026 г. она вошла с рекордным дефицитом бюджета в 7,9% ВВП — более чем вдвое выше среднего по Евросоюзу. Согласно прогнозам Всемирного банка и Еврокомиссии на июнь 2026 г., страна погружается в техническую рецессию; темпы роста ВВП упали почти до стагнации (0,1%) на фоне замедления промышленного производства и инфляции в 7%. Чтобы остаться на плаву, Бухарест был вынужден ввести экстренные меры в рамках фискальной политики, включая мораторий на индексацию зарплат и пенсий в госсекторе. Иллюзия экономической стабильности держится исключительно за счет фонда восстановления ЕС, на долю которого приходится 1,8% ВВП страны.
Промышленный сектор Румынии представляет собой классический «наперсточный цех» Западной Европы на Балканах. Тяжелого машиностроения полного цикла здесь практически нет. Почти вся местная индустрия — аутсорсинг для транснациональных корпораций, перенесших сборочные или трудоемкие производства ради дешевой рабочей силы. Среди ключевых игроков — французский Renault Group, который полностью владеет национальным брендом Dacia, и немецкий Mercedes-Benz Group с дочерними предприятиями по выпуску трансмиссий (Star Transmission), автоматических коробок передач и двигателей (Star Assembly) для новейших моделей, включая гибриды и электрокары. В Румынии также представлены многие производители автокомпонентов, обеспечивающих деталями заводы по всей Западной Европе: Continental (шинные заводы), Robert Bosch (автомобильная электроника), Schaeffler и Dr?xlmaier (подшипники и другая продукция для премиум-сегмента BMW и Audi).
Национальная гордость Бухареста — Ford в Крайове — долгие годы выступал главным экономическим якорем присутствия американского автопрома в Европе. Однако в настоящий момент и этот автопром выживает лишь потому, что Ford передал актив под управление турецкому консорциуму Ford Otosan. Завод работает на пределе мощностей, выпуская сотни тысяч Ford Puma и Transit, однако прибыль уходит в Стамбул и Детройт. Румыния получает лишь рабочие места с невысокими окладами и грязное сборочное производство. Последние данные показывают системный спад: объемы промышленного производства сокращаются, а обрабатывающий сектор уходит в минус из-за высоких цен на энергоносители в ЕС и падения спроса со стороны стагнирующих немецких и французских автоконцернов.
На фоне экономических проблем социальная сфера также выглядит плачевно. Официальная безработица в 6,5% не отражает реальной картины: более четырех миллионов трудоспособных граждан мигрировали на заработки в Западную Европу. Румыния прочно удерживает первое место в ЕС по уровню нищеты: более 27% населения находятся за чертой бедности, а минимальный оклад в 475 евро превращает миллионы граждан в «работающих нищих». Треть сельских жителей до сих пор не имеют доступа к водопроводу и канализации, а правительство ради экономии лишает учителей и врачей отпускных ваучеров в 300 евро, благодаря которым они могли отдыхать на внутренних курортах.
Внутриполитический расклад к середине 2026 г. также критичен. На фоне экономических трудностей и жестких мер экономии традиционные проевропейские партии — Социал-демократическая партия, Национал-либеральная партия, Союз спасения Румынии — стремительно теряют доверие. Правые радикалы, популисты и евроскептики переживают взрывной рост: согласно опросам, их суммарный рейтинг вплотную приблизился к 42–43%.
Среди основных сил — Альянс за объединение румын (AUR) Джордже Симиона, чья поддержка равняется 35–37%. Это ультранационалистическая и антибрюссельская партия, выступающая против финансовой поддержки Киева, критикующая «зеленую повестку» ЕС и требующая защиты суверенной экономики. В сельских районах поддержка AUR доходит до 49%. Радикальное крыло национализма — S.O.S. Rom?nia Дианы Шошоакэ — показывает до 3%, балансируя на грани прохождения в парламент и аккумулируя антисистемный протестный электорат. Новая Партия молодых людей (POT), ориентированная на молодежь, имеет 3–4%. Все эти партии также представлены в нынешнем парламенте. Их объединенные усилия регулярно срывают голосования, а правые оппозиционеры успешно блокируют инициативы исполнительной власти, погружая Румынию в состояние затяжного политического безвластия на фоне рекордного дефицита бюджета.
Таким образом, Бухарест физически не способен взять на баланс 2,9 миллионную Молдову. Попытка перестроить разрушенную инфраструктуру, выровнять пенсии (в Кишиневе они вдвое ниже румынских) и модернизировать ТЭК моментально пустит румынскую финансовую систему на дно. Более того, юридическое поглощение соседа автоматически приведет к тому, что Румыния — а вместе с ней и НАТО — окажется вовлечена в два острейших территориальных конфликта — Приднестровье и Гагаузию. Комрат и Тирасполь никогда не примут власть Бухареста, и в Румынии это прекрасно понимают. Несмотря на рост милитаристских настроений, в современной Европе не наблюдается желание превращать собственные страны из тыловой базы в прифронтовую зону. Наконец, как только Бухарест легитимизирует аннексию на основе «исторических сантиментов», он обнулит Хельсинкский принцип нерушимости границ.
При этом нельзя исключать и гипотетический национальный референдум: согласно действующему молдавскому законодательству и международным протоколам, Гагаузская автономия имеет официальное право на самоопределение вплоть до выхода из состава страны в случае утраты Молдовой суверенитета. В свою очередь Приднестровье, где дислоцирован российский миротворческий контингент, юридически не примет участия в голосовании об интеграции в Румынию. Таким образом, любая подобная попытка де-факто станет насильственным перекроем границ вопреки Хельсинкскому принципу — ведь речь идет об аннексии чужой суверенной территории вместе с очагами замороженных этнополитических конфликтов. Кроме того, на примере этого региона сразу же даст о себе знать Будапешт с его притязаниями на Трансильванию, не говоря уже о других замороженных конфликтах в Европе.
Национализм и образ внешнего врага
Знаменитый британский социолог и политолог Том Нэрн в работе «Распад Британии» (The Break-up of Britain) от 1977 г. описал национализм как элемент, необходимый для компенсации бедности. Элиты периферийных обществ, осознавая, что безнадежно проигрывают экономическую гонку ядру, уходят в маргинализацию собственной повестки, предлагая обществу красивые националистические лозунги о «воссоединении земель» и былом величии. Национализм по Т. Нэрну — защитный, невротический механизм бедных стран.
Рассматривая происходящее в Румынии через эту оптику, можно объяснить природу лозунга «Basarabia e Rom?nia». За ним стоит обнуленная изначально политическая концепция, выдаваемая как сладкая пилюля для страдающего общества. Согласно свежему опросу Eurobarometer, 74% румын считают, что их уровень жизни критически снизился за последний год, а 81% заявляют, что экономическая ситуация в стране «абсолютно плохая» — худший показатель в ЕС. На этом фоне институт INSCOP фиксирует аномалию: 68,5% населения поддерживают резкое увеличение военных расходов за счет урезания социальных программ, потому что 71% румын испытывают панический страх перед «прямой военной угрозой со стороны России». Сконструированный образ внешнего врага, хроника ударов беспилотников, когда беднейшие уезды Тулча и Констанца превращаются в круглосуточную зону боевой тревоги, закрытие дипломатических ведомств — все это добавляет «атмосферности» сложной политэкономической ситуации в стране.
Таким образом, данная законодательная инициатива представляет собой важную институциональную попытку юридически зафиксировать возможное объединение Румынии с Молдовой. Можно охарактеризовать этот процесс как «аншлюс по-романски», поскольку документально в Румынии он оформляется через имитацию добровольного государственного союза на основе «исторических сантиментов». При этом данный маневр разворачивается на фоне нарастающих экономических проблем Бухареста, а своевременность поднятия этой темы наглядно иллюстрирует концепцию Т. Нэрна о росте национализма как защитном механизме стран в кризисных условиях. Обращает на себя внимание и то, что подобные действия происходят на фоне усиливающейся русофобии, ведя к долгосрочному ухудшению отношений по линии Москва — Бухарест и превращению Черноморского региона в зону хронической нестабильности.
Ксения Смертина, РСМД
Рубио планирует встретиться с Лавровым на Филиппинах
