"Русские, война пришла в ваш дом": Рубио в наглую угрожает нам ударами. Штаты больше не прячутся

Дело даже не в том, что он подтвердил давно известное – удары Украины по нашей территории наносятся с одобрения Вашингтона. Дело в наглости, с которой он это преподнёс. Что происходит?

Рубио начал с того, что еперь украинцы могут наносить удары на большие расстояния вглубь России, перенося войну на территорию России:

Расстановка сил немного изменилась, приблизив войну к русскому народу,

– говорит он.

Говорит без оглядки на сгоревшие дома, убитых детей в Саратове, в колледж в Старобельске. Рубио не констатирует – он угрожает:

В ближайшие несколько недель мы посмотрим, можем ли мы возобновить переговоры между сторонами и положить конец этой войне.

"Положили конец" они уже войне в Ираке, Ливии. Теперь решили нашу "закончить" – по-хорошему не выходит, будут по-плохому. Ударами, пока "красные линии" не сблизятся.

Скрин: канал "Свидетели Байрактара"

Ирландский журналист Чей Боуз отреагировал:

То есть, если Иран начнёт бить по складам Amazon и НПЗ в Техасе, США прекратят бомбардировки Тегерана?

Логика Рубио, как у плохого шулера: подсматривает в карты, потом объявляет стратегией. Удары по НПЗ, аэродромам, домам – не "изменение динамики", а откровенный террор. Госсекретарь говорит: "мы продолжим бить, пока вы не сдадитесь".

Марко Рубио фактически признал, что дальнобойные удары – это инструмент давления перед переговорами. Это вообще дипломатия или уже откровенное принуждение? На этот вопрос нам ответил телеведущий, политолог Руслан Осташко.

– Рубио просто сказал вслух то, что обычно остаётся за скобками дипломатического языка. Он прямо связал дальнобойные удары с перспективой переговоров: сначала "динамика изменилась", затем – "мы готовы изучить, открыла ли эта динамика путь к урегулированию". Это классическая формула принуждения к переговорам. Метод американская школа использовала его ещё со времён Вьетнама и затем на Балканах.

– Но почему тогда все публичные сигналы адресованы именно Москве? То есть, давление оказывается только на одну сторону.

– На самом деле ответ проще, чем кажется. Просто рычаги воздействия разные. На Киев Вашингтон влияет через поставки вооружений, разведданные, системы ПВО, финансирование. Всё это происходит в закрытом режиме, без громких заявлений, и зачастую мы узнаём об этом уже постфактум.

С Москвой таких прямых инструментов у США нет. Поэтому давление становится публичным и демонстративным – его транслируют через FoxNews и другие площадки. Разная форма не означает разного отношения. Одному партнёру можно позвонить напрямую, другому приходится посылать сигнал через эфир.

Видео: официальный канал Минобороны

– Многие уже говорят: нас пытаются заставить принять заведомо невыгодные условия. Разве это не очевидно?

– Я бы не спешил с такими выводами. Обратите внимание на вторую часть заявления Рубио, которую почему-то цитируют гораздо реже. Он прямо сказал, что у обеих сторон существуют чёткие красные линии, и пока эти позиции не сблизятся, результата не будет.

– Что это значит?

– Это не риторика победителя, который диктует условия. Это признание того, что позиции сторон по-прежнему очень далеки друг от друга, а посредник пока не понимает, каким образом их вообще можно совместить.

– Получается, расчёт строится на том, что удары по глубокому тылу должны изменить общественные настроения?

– Если именно такой расчёт действительно заложен в переговорную стратегию, то он ошибочен в самой своей основе.

– Почему?

– История показывает обратное. Лондон 1940 года, Дрезден, Ханой — примеров достаточно. Бомбардировки тыла не раскалывали общество. Наоборот, они чаще приводили к консолидации. Поэтому рассчитывать, что подобные удары изменят политическую волю через давление на общественное мнение, – проигрышная ставка.