Блеск и нищета западной социологии
Запад живет в своих фантазиях и началось это еще во время Холодной войны. Несмотря на кучу работающих институтов социологии, Запад регулярно допускает одну и ту же глупую ошибку.
1 Введем санкции, и обиженные россияне свергнут Путина или заставят его вернуть Крым.
2 Украинские удары по НПЗ России и складам приведут к тому, что россияне заставят Путина закончить войну.
Расчёт на то, что санкции против России приведут к смене режима или изменению политики, — классический пример магического мышления.
Запад, и в первую очередь США, находился в состоянии идеологического противостояния с противником, которого он не понимал. СССР был закрытой системой, его мотивации и внутренняя логика были недоступны для прямого наблюдения. Вместо того чтобы изучать врага, западные аналитические центры пошли простым путем: они начали приписывать ему свои собственные характеристики. Это называется "проекция" — психологический механизм, но возведенный в ранг государственной политики.
Советский человек, в представлении западных стратегов, мыслил как американец или европеец, только временно «порабощенный коммунистической идеологией». А значит если его лишить привычных благ, он начнет протестовать. На этом строились все концепции «сдерживания», «отбрасывания» и т.д. Это была не стратегия, основанная на знании, а ритуал, основанный на вере.
Западный обыватель послевоенной эпохи был сформирован уникальным историческим опытом: беспрецедентным ростом уровня жизни, доступностью кредитов и созданием культа индивидуального комфорта. Для него «блага цивилизации» — это не просто удобства, а фундамент существования, мера самоуважения и социального статуса. Лишение доступа к этим благам воспринимается им как экзистенциальная угроза, способная выгнать его на улицы.
В этом и заключается ловушка. Западный стратег, сам являясь продуктом этого общества, не может помыслить иную мотивацию. Он искренне, на глубинном уровне, не понимает, как можно жить иначе. Поэтому он приписывает ту же самую потребительскую психологию русским, китайцам, персам, корейцам. Ему кажется, что если закрыть McDonald's или заблокировать iPhone, то любой народ немедленно восстанет.
Русские, как и многие другие, народы исторически сформированы иной реальностью. Их культура и историческая память не связаны с культом индивидуального потребления. Их базовая парадигма — это парадигма выживания и коллективной стойкости, а не личного комфорта.
Для 80% населения этих стран наличие только хлеба, картошки и молока — это не «катастрофа» и не «дефицит», а вполне приемлемая и привычная норма. Это не значит, что люди не хотят жить лучше. Это значит, что их болевой порог находится в совершенно другой плоскости. Они не пойдут на протесты из-за отсутствия пармезана или джинсов, потому что их базовые потребности удовлетворены, а их идентичность не завязана на бренды. Они не являются частью «культуры потребления» в западном смысле. Их исторический опыт — это опыт мобилизации, войны, голода и восстановления, где личное приносилось в жертву общему. Поэтому давление, рассчитанное на изнеженного потребителя, здесь не просто не работает — оно вызывает обратную реакцию: консолидацию против внешнего врага.
Запад не просто «ошибается» в прогнозах. Он системно не способен к изучению врага. Его аналитические институты, подчиненные идеологической догме, не занимаются познанием реальности. Они занимаются обслуживанием мифа. Они просто берут лекало, снимают с себя мерку и прикладывают его к другой цивилизации. Результат — цепь катастрофических провалов: во Вьетнаме, в Афганистане, в Ираке, на Украине. Везде одно и то же: враг оказывается не таким, каким его нарисовали. Он не сдается, не протестует, не ломается под санкциями. Он действует по своей, непонятной Западу логике.
Рычаг давления не работает не потому, что он слаб, а потому что он приложен к воображаемой больной точке у воображаемого противника, который существует только в больной голове западных социологов.
