Возможна ли украинская идентичность без нацизма? Слова президента России Владимира Путина, произнесенные в День военно-морского флота, о том, что современная Украина строит свою идентичность на базисе нацистской идеологии, указывают на злободневность данного вопроса
Иллюстрация: «Одна Родина», художник Илья Гельд
Если бы самостийная Украина могла существовать без нацизма, она бы без него уже существовала. Не было бы тогда на Украине культа Бандеры, Шухевича и иже с ними. Не хоронили бы в Львове с почетом гитлеровских коллаборационистов, не ущемляли бы права ветеранов Великой Отечественной войны, не оскверняли бы памятники, посвященные победе над нацизмом. Если кого-то бесят запечатленные в граните подвиги победителей нацизма, значит, этот кто-то – идеологический нацист.
Этот «кто-то» – современный самостийный украинец. Лелеемый им самостийный хутор не может существовать без нацистской идеологической подпитки. Без нацизма идеология самостийной Украины существовала тогда, когда нацизм еще не придумали (конец XIX – первая треть ХХ вв.). С тех пор нацизм и украинство слились воедино.
Украинская Народная Республика (УНР) времен Гражданской войны не была нацистской потому, что сами немцы еще жили без нацизма. УНР уже тогда ориентировалась на Германию и готова была следовать в идеологическом русле германской восточной политики. Было бы это русло нацистским, УНР беспрекословно приняла бы нацистскую идеологию, приспособленную под украинские культурно-общественные особенности. Бандеризация постсоветской Украины и есть приспособление нацистской идеологии под культурно-общественные особенности украинцев.
Если культурно-общественные особенности украинской нации позволяют приспособить под них нацистскую идеологию, и не имеют моральных механизмов для отторжения такой идеологии, значит, нацизм вполне совместим с украинской государственностью. И если бы такая Украина, какой мы ее знаем сегодня, существовала во время Третьего рейха, она бы легко и быстро нацифицировалась дальше и стала его союзником. Но у современного нацизма и облик современный, потому сегодняшняя Украина исповедует ту версию нацизма, какую нам преподносит ХХІ век.
После того, как нацизм появился на свет, украинская самостийность себя без него не мыслит: во-первых, нацизм – это крайняя степень русофобии, а украинская самостийность покоится на русофобии и всегда рада воспользоваться идеологическими заготовками Запада для оправдания собственного движения «в Европу» и «подальше от России». Такой заготовкой является нацизм.
Во-вторых, «апостолы» украинской самостийности всей душой поддерживали нацистскую Германию и любили фюрера. Осудить нацизм для украинского самостийника все равно, что заклеймить украинскую самостийность и себя вместе с нею.
Мировоззренческий маршрут украинского самостийника прост и незатейлив: Гитлер поддерживал идею украинской самостийности, я ее тоже поддерживаю, значит, я лоялен к Гитлеру и идеологии гитлеризма. Нацистские названия подразделений ВСУ («Эдельвейс», «Люфтваффе»), популярность пронацистской символики в среде украинских национал-патриотов – это внешние проявления подсознательной близости украинской самостийности и гитлеризма.
На свете не бывает того, чего не бывает. Нацистская Украина на свете есть, значит, какою бы украинская государственность не стала в будущем, пусть даже антифашистской, всегда будет сохраняться риск ее трансформации в нацистскую. В такую как сегодня. Нужно только дождаться прихода к власти украинских политиков соответствующего пошиба.
Украинский национализм будет жить до тех пор, пока будет спрос на его политические услуги, а спрос этот будет всегда. Его русофобия – это вовсе не болезнь роста, это основное содержание, а где есть русофобия, там всегда есть место нацизму (причины указаны выше). В термине «украинство» нет отсылки к общерусским корням, зато есть отсылка к окраинности, понимаемой, как отчужденность от общерусской истории. А что может быть дальше от общерусских корней, чем нацизм, видевший в русских унтерменшей (недочеловеков)?
Термин «украинство» по сути ретроспективен и перспективен, одновременно: идеологи украинства описывают им события и далекого прошлого, и настоящего, и будущего (как они его видят). Будущее они видят как эдакий украинский Drang nach Osten («натиск на восток») совместно с коллективным Западом, как это уже было в исполнении шведского короля Карла XII, французского императора Наполеона Бонапарта и немецкого фюрера Адольфа Гитлера.
Референт краевой экзекутивы ОУН* Михаил Колодзинский (1902 – 1939 гг.) писал: «Мы, выстраивая украинскую державу, должны отодвинуть границу Европы до Алтая и Джунгарии. Европе как раз не хватает этого пространства. Украина призвана связать это пространство с Европой политически, экономически и культурно…, а фраза «на грани двух миров» получит реальный смысл… Как Цезарь, добывая Галлию, открывал целую Европу для римской культуры и цивилизации, так и наши националистические революционные армии должны открыть для западноевропейской культуры пространство, простирающееся на юг и юго-восток от Украины…».
Гитлер тоже мечтал раздвинуть границы Германии на восток до Урала и поставить в Уральских горах вдоль границы огромные статуи немецких воинов. По другую сторону Урала должна была обосноваться Япония – союзница Германии, которая мечтала захватить российские земли от Сахалина до Сибири.
Самостийная Украина тоже союзница Гитлера и тоже хочет получить чужой земли на востоке. Об этом Колодзинский и писал. От территориального размаха будущей Украины, по Колодзинскому, захватывает дух: «Это было величественное задание нашей жизни, как народа, как расы – добыть степь над Черным и Каспийским морем и построить здесь, на грани двух континентов, центр новой мировой цивилизации. Когда политика украинского национализма стремится к установлению границ Украины на Волге и распространить свое влияние на центральную Азию, то военная доктрина украинского национализма не может ограничиваться вниманием только к этнографическим украинским землям. Человек, который отказывается от этой борьбы и призывает к пацифизму, является гнилым наростом на здоровом теле. Революционная борьба – это не только вооружение масс, но и начало создания военной силы, начало организации украинской армии для заданий, которые ожидают нас в Восточной Европе».
Колодзинский и его идеи пропагандировались на Украине задолго до начала СВО. Следовательно, на уровне пропаганды самостийная Украина не видела в его планах и его нацистской биографии ничего предосудительного. Такое возможно только в пронацистской стране, а самостийная Украина таковой и является.
Украинский нацизм вылупился из украинского национализма. Сам по себе украинский национализм не представляет ценности. Можно провести эксперимент: пусть украинский национализм откажется от русофобской риторики, и сохранит риторику антипольскую (антивенгерскую, антисловацкую, и т.д., то есть укоротится, как минимум, наполовину), и мы тут же увидим, как катастрофически падет уровень его поддержки за рубежом, а это для него равносильно смерти.
Чтобы выжить, самостийная Украина должна оставаться нацистской. Но заслуживает ли права существовать на карте мира государство, реанимирующее самую гнусную человеконенавистническую идеологию?
*организация запрещена в РФ
Владимир Дружинин, «Одна Родина»
Минфин США заявил, что дефицит бюджета в июле составил 432,308 миллиарда долларов
