Количество наших прилетов и попаданий с каждым месяцем будет выше. Возможность вести разведку у нас теперь значительно выросла. И самое главное, что изменился характер наших действий. Мы перестали оглядываться по сторонам и бояться. Мы теперь почти в полную силу используем наши возможности
Об этом в интервью изданию Украина.ру рассказал полковник запаса, ветеран боевых действий, президент ассоциации структур безопасности "РУСЬ" Роман Насонов
В последнее время СМИ активно тиражируют заявления украинских и европейских экспертов, которые отмечают, как Россия с бешеными темпами развивает свою спутниковую систему "Рассвет" и как ее ПВО сбивает 95% дронов. Однако за всеми этими хвалебными отзывами пропаганда противника продвигает один весьма опасный для нас нарратив: "Илон Маск должен разрешить киевскому режиму использовать "Старлинк" для ударов по "старым" российским регионам.
- Роман Олегович, "Старлинк" для этого и так применяется? Или официальное разрешение Маска действительно может позволить противнику более гибко подходить к проведению ракетно-дроновых ударов?
- Я бы все же начал ответ на ваш вопрос с низкоорбитальной космической группировки "Рассвет", которая уже насчитывает 32 спутника. Этого уже вполне достаточно, чтобы от 1,5 до 2 часов в сутки контролировать украинскую территорию. Мы можем делать срез, замечать какие-то изменения, быстро обрабатывать и передавать информацию без привлечения дополнительных космических средств, чтобы качественно решать те или иные задачи.
Поясню еще раз. 32 спутника позволяют нам работать от 1,5 до 2 часов. К концу года мы планируем вывести на орбиту 156 спутников. Это в пять раз больше. Следовательно, мы уже можем контролировать украинскую территорию в течение 8-10 часов. А ведь до конца года осталось не так много – всего 3,5 месяца.
То есть скорость, с которой мы развиваем "Рассвет", действительно подтверждает поговорку: "Русские долго запрягают, но быстро едут". И темп на 2027 год продолжает сохраняться. К этому времени у нас будет более 300 спутников. Это уже позволит полностью контролировать территорию противника.
Кроме того, мы получаем космическую связь. Она полностью закрыта, ее невозможно взломать. Она мгновенная и с хорошим качеством. Качество видео великолепное. И там есть программы, которые распознают вражеские объекты, а также фиксируют изменения, произошедшие с предыдущего момента съемок.
Все это принесет отличные результаты. Мы сможем еще более качественно накрывать объекты противника. Хотя мы и так их накрываем. Это видно, когда оттуда идет повторная детонация и густой черный дым. Это подтверждает, что мы работаем только по военным объектам.
- Все-таки, используется ли "Старлинк" для ударов вглубь страны или нет? Я слышал версию, что украинцы врезают в тарелку специальный цифровой шунт, чтобы не было понятно, откуда дроны запускаются, а Маск на это закрывает глаза.
- Так и есть. Это стандартное программное решение. Это можно делать и на наших сим-боксах. Я не открою военную тайну, если скажу, что наши военнослужащие на передовой используют те же самые возможности: подключаются к "Старлинку" и имеют устойчивую связь. Правда, это работает только на какое-то время, пока враг не догадается, что это не до конца идентифицированная ими радиосеть и не отправил заявку, чтобы ее заблокировали.
- Выходит, разрешит там что-то Маск или не разрешит, это никак дополнительно не повлияет на загрузку нашей ПВО?
- Совершенно верно. Пусть киевский режим договаривается с кем хочет. Самое главное, что мы развиваем свою собственную спутниковую систему.
Что касается ПВО, тут есть интересная особенность. В прошлом и в этом месяце в группировку сил и средств, а также районов ПВО, поступили наши лазерные системы. Они уже добивались страшных успехов. Понятно, что такая результативность зависит от выбора позиции и мастерства расчетов. Но одна такая установка сбила 85 беспилотников самолетного типа. Причем затратила она на это только электричество, которое накопила в своих аккумуляторах и других источниках бесперебойного питания.
Все это органично поступает в войска и грамотно распределяется как в части прикрытия определенных районов, и определенных направлений. Причем мы вынуждены эти направления менять, учитывая, что враг пользуется разведданными стран НАТО. И когда мы направления меняем, то встаем у них на пути и минимизируем их возможности.
- А что это за разведданные НАТО? Спутники? Или ВСУ просто атакуют заранее известные цели, такие как НПЗ или военные заводы?
- Да, да. НПЗ и военные заводы спрятать нельзя. А вот спутниковые данные нужны для того, чтобы знать, где, к примеру, находится пусковая установка С-400 или "Бастион". Но мы их маскируем, создаем ложные районы и постоянно перемещаем.
- А в целом дойдут ли ВСУ до того, что ближе к зиме смогут запускать по нам от 1500 до 2000 дронов в сутки? Или наши удары по местам хранения БПЛА все же дадут накопительный эффект?
- К сожалению, они уже подбираются к этой цифре. Зато мы уже в значительной степени перегрузили их портовую инфраструктуру. Если какое-то судно туда доходит, то оно сразу же поражается. А ведь везет оно явно не марокканские апельсины.
Морскую логистику мы им перегрузили. И теперь мы удивляемся, с какой скоростью Украина пытается перейти на автомобильные дороги. На этих выходных в очереди на польской границе стояло более 7 тысяч фур, и их количество только увеличивается. И если мы отправим "Бандероли" по первой и последней машине в этой колонне, забить украинские трассы будет легко.
- Если мы это сделаем, это будет экономический ущерб? Или военная логистика тоже пострадает?
- Их военная логистика уже страдает. Они об этом пока прямо не говорят, но украинское командование жестко запретило говорить об этом публично – только по закрытым каналам. И там жестко следят, чтобы не выкладывали в сеть видеоролики, вплоть до уголовного преследования. Это говорит о возросшей результативности наших ударов.
Экономика от этого тоже страдает. Фура – это же не велосипед почтальона Печкина. Она денег стоит. И груз, который она везет, тоже стоит больших денег.
То есть мы наносим противнику двойной удар, который позволяет нам говорить об изоляции поля боя на Украине.
- Может ли накопительный эффект от этих ударов напрямую сказаться на фронте ближе к зиме?
- Обязательно. Количество наших прилетов и попаданий с каждым месяцем будет выше. Возможность вести разведку у нас теперь значительно выросла. Как я уже сказал, из космоса все видно. И самое главное, что изменился характер наших действий. Мы перестали оглядываться по сторонам и бояться. Мы теперь почти в полную силу используем наши возможности.
Цифры точно говорят за нас. Мы за неделю производим больше ракет, чем все страны НАТО производят за месяц. Это отставание настолько велико, что эффект будет страшный. А процент пролета украинской ПВО скоро будет доведен до 100. Если мы не сбились с курса, то точно попадем в цель.
Теперь в Киеве уже точно никто и ничто не спрячется.
- Кстати, наблюдатели обратили внимание, что во время ударов по Киеву мы меньше стали применять "Кинжалы", и больше бьем "Искандерами" и "Цирконами".
- Во-первых, эти ракеты мы применяем с разных операционных направлений. Во-вторых, запуск "Искандера" в разы дешевле, чем запуск "Кинжала". Почему? "Искандер" запускается с наземной пусковой установки, а "Кинжал" запускается с МИГ-31К. Притом, что вес боевой части у них одинаковая.
Да, есть ограничения по скорости. Но ввиду того, мы украинское ПВО в значительной степени расколотили, нам не надо выстраивать более сложную систему его прохождения. Дальности действия "Искандеров" и Х-101 (чуть больше 500 километров) вполне достаточно для попадания.
Конечно, запасы "Кинжалов" у нас есть. Но мы уже стали считать деньги. Экономику никто не отменял. Раньше мы применяли ракеты с дальностью действия в 5000 километров, а теперь мы их бережем. Вдруг пригодятся. И если кто-то еще подумает что-то сделать против нас, пусть помнит, что мы на украинском ТВД экономим, а на них в случае чего потратить.
Повторюсь, если мы боевую часть в 450 килограммов можем с такой же эффективностью доставить более дешевой ракетой, то это обязательно надо делать. Нам не надо, чтобы это было "дорого-богато".
- Насчет наземных установок. Во время последних ударов по мостам в Славянске мы стали применять "Смерчи". Возможно ли эту практику сделать повсеместной, чтобы самолеты лишний раз не гонять?
- Повсеместно мы это пока делать не сможем, но значительно нарастить это можно. Мы же изменили боеприпас "Смерча". Он теперь летит дальше с повышенной точностью. Вы представляете, что такое по мосту попасть? Это раньше мы рассуждали, что "Смерч" накрывает столько-то футбольных полей. А теперь он фактически стал высокоточным оружием. И стоимость его в десятки раз ниже, чем у управляемой авиабомбы.
- Учитывая то, о чем мы говорили, можно ли сказать, что в следующем году у нас будет совершенно другая армия с огромным количеством высокоточного оружия и собственным военным интернетом?
- Конечно. Тут работает закон философии, когда количество переходит в качество. Притом, что армия вместе с командным и техническим составом регулярно обучается с учетом накопленного боевого опыта. В частности, мы меняем способы применения беспилотных сил и средств.
У нас новый командующий Денис Лямин. Он крайне результативно перестроит эту систему. Введет наставления по боевому применению, выстроит взаимодействие и обучит командиров данного направления. Все это принесет результат.
Вы правильно сказали, что в следующем году армия будет совсем другой. Я бы даже сказал, что уже ближе к зиме театр военных действий преобразуется.
