Некоторые политики на Западе признают, что нужно было серьезно относиться к тому, что говорил Владимир Путин на Мюнхенской конференции 2009 года. Но это политики прошлого поколения. Хотелось бы, чтобы работа над ошибками велась в истеблишменте нынешних политических элит Запада. Но пока этого не видно.
Об этом в интервью изданию Украина.ру рассказал профессор МГИМО МИД России, глава отдела европейской безопасности Института Европы РАН Дмитрий Данилов.
Экс-премьер Великобритании Борис Джонс заявил, что не виноват в срыве Стамбульских соглашений в апреле 2022 когда. которые могли бы предотвратить дальнейшую. эскалацию конфликта. кроме того, по информации The Times Великобритания заинтересована в возобновлении контактов с российским военным руководством с целью избежать инцидентов, которые могут спровоцировать прямые боевые действия между странами.
- Дмитрий Александрович, создается впечатление, что британские элиты пытаются отойти от конфликта на Украине. Что повлияло на их позицию?
- Это не изменение позиций, и Борис Джонсон здесь не показатель. Он не влияет на позицию Британии сейчас никак. Он может только ретранслировать какие-то идеи. Если он флюгер, если он наловил эти идеи, то к нему так и нужно относиться.
Что касается позиций британского военного истеблишмента, то ясно, что риски эскалации возрастают, это видно по многим инцидентам. Это видно и по тому, как Россия, я бы сказал, одергивает самых безответственных провокаторов эскалационной линии.
То, что эти риски надо снижать, нам было понятно уже очень давно, еще до СВО. Усилия в этом направлении предпринимались, и предложения по диалогу западным странам поступали. Кстати, эти предложения, по существу, в риторическом плане были поддержаны на уровне НАТО как раз после 2014 года.
Как мы сейчас должны воспринимать нынешние заявления? Как работу Запада над ошибками? Или, наоборот, как попытку повторить удачные заходы прошлого, то есть вбрасывается какая-то условная консультативно-переговорная тематика или повестка. Она дает возможность перегруппировки сил и средств. И после этого эскалация выходит на новый уровень и развивается по новой спирали. Сейчас, скорее, просматривается второй вариант.
Ясно, что риски повышаются, необходим диалог "милитари-ту-милитари", между военными. Но он необходим для чего? Для снижения рисков? Если так, то время упущено. Уже рухнул режим контроля над вооружением. У нас серьезная конфронтационная динамика отношений с Западом, и пытаться вбросить новую тему без реальной повестки нормализации – тупиковый вариант.
Речь идет не только о британцах, хотя их позиция часто новые политико-дипломатические вектора стран Запада. Но не только британцы говорят об этом. Это утверждают и военные специалисты других стран, но если эти эксперты не могли и раньше достучаться до своего политического руководства, то России это все уже неинтересно. О чем разговаривать?
Мы понимаем риски, но это уже не та тема, с которой нужно заходить на новые консультативные форматы.
Раньше тематика контроля над вооружениями, эскалации, могла быть интересна с точки зрения повестки политического диалога. Теперь обсуждение этой проблемы невозможно без каких-то новых инициатив политического уровня. Но и на политическом уровне сейчас вряд ли возможны какие-то подвижки.
Борис Джонсон говорит, что "нас неправильно поняли". Но разговор в таком тоне унизителен для России. Подобные заходы для диалога абсолютно неприемлемы. Были и другие политики, которые говорят, что ранее мы, наверно, плохо слышали Россию и нужно было серьезно относиться к тому, что говорил Владимир Путин на Мюнхенской конференции 2009 года. Но это политики прошлого поколения. Хотелось бы, чтобы работа над ошибками велась в истеблишменте нынешних политических элит Запада. Но пока этого не видно.
- Как на отношения с Западом повлияет решение российского руководства давать зеркальный ответ на атаки танкеров, которые действуют в интересах России? Об этом заявил президент Владимир Путин, посетивший учения Тихоокеанского флота.
- Была очень принципиально озвучена тема пиратства со стороны западных стран, бывших великих держав, как Великобритания. Мы демонстрировали возможность защищать свои интересы при некоторых инцидентах (например, корвет ВМФ России "Сообразительный", сопровождавший находящийся под западными санкциями нефтяной танкер Kira K, отогнал приближавшийся корабль береговой охраны ФРГ Bayeruth – ред.)
Видимо, сейчас ситуация изменилась. Ясно, что пиратские действия, которые нарушают международное право, не могут оставаться без ответа. В течение всего этого времени, наверно, велась проработка возможностей реагировать на подобные вызовы, затрагивающие ключевые интересы Российской Федерации.
В этом контексте очень интересна западная логика: мы вводим санкции и потом будем защищать наши интересы в логике этих санкций. То есть кто не с нами, то против нас. И Россия сейчас не с Западом. Многие наши партнеры сейчас не с Западом. Мы будем защищать наши интересы в не только на восточном фланге и не только в Балтийском и Черном море. Ясно, что западные страны и Британия должны учитывать эти новые реалии.
На Западе сейчас звучат комментарии о том, что надо оценить, насколько президент Путин готов на решительные действия. Это абсолютно бессмысленные комментарии. Ни разу верховный главнокомандующий не давал повода усомниться в решимости обеспечивать безопасность России.
Возможно, и с этим связаны инициативы британских военных, которые не понимают, каким образом Россия и ее флот могут действовать дальше. Но действовать мы будем, и алгоритмы этих действий проработаны. Нам не нужно прорабатывать мандаты для проведения операций, например, в Средиземном море.
Мы принимаем национальные решения и действуем в соответствии с национальными интересами. На принятие решений у нас не уходит полгода, как в Европейском союзе.
- Россия уже показала, как она может действовать на морских коммуникациях, фактически отрезав Украину от Черного моря. Убытки Украины остановки морского экспорта до конца года должны составить, по некоторым оценкам, около 2 млрд долларов. К тому же, эксперты предрекают серьезные проблемы в энергосекторе грядущей зимой. Как это скажется на выживаемости киевского режима?
- Это вопрос не к украинской стороне, а к российской. Вопрос в том, хотим ли мы, чтобы этот режим пережил эту зиму. Если да, тогда он ее переживет. Если нет (тут еще надо учитывать возможные выборы на Украине), тогда нужно думать о других сценариях. В Любом случае гуманитарный фактор в ситуации на Украине останется одним из решающих при принятии наших стратегических решений.
