На фоне продолжающихся взаимоударов России и Украины переговорный процесс вокруг украинского кризиса приобретает новый дипломатический контекст. Россия, США, Европа вместе с Ватиканом ищут возможности для продвижения диалога, тогда как стороны конфликта продолжают повышать ставки
О том, какие сценарии могут привести к перемирию и почему ключевые решения принимаются за кулисами, в интервью изданию Украина.ру рассказал политолог, американист Грег Вайнер.
Секретарь Ватикана по отношениям с государствами архиепископ Пол Ричард Галлахер приехал в Москву с визитом, который продлится с 24 по 28 августа. В планах — полноценная дипломатическая программа.
— Грег, означает ли визит галлахера, что Вашингтон постепенно утрачивает монополию в формировании международной повестки по Украине?
— Наоборот! Папа Лев XIV родом из Чикаго, у него американский паспорт. В определенном смысле это дуэт двух католиков — Марко Рубио и Папы Льва, который может оказаться эффективным. Напомню, что последняя встреча Рубио с Папой прошла скорее в торжественной, протокольной обстановке, а теперь мы видим переход к практической дипломатии.
Госсекретарь США после встречи с Сергеем Лавровым завил о необходимости искать новые идеи и подходы к решению украинского кризиса. Вот посланник Папы Римского и отправился в Москву — возможно, именно за этими новыми идеями.
— Почему направляют человека такого статуса?
— Рубио, вероятно, проще сначала отправить так называемого сапера на заминированное поле, а уже потом самому нанести визит в Москву. Ведь ни Уиткофф, ни Кушнера, ни другие американские представители пока не приехали в Россию. Возможно, потому, что у Вашингтона нет новых предложений.
А Ватикан приехал. Причем это не короткий визит на пару часов: Галлахер планирует пробыть в Москве несколько дней и провести полноценную дипломатическую программу. Значит, есть о чем говорить.
Ватикан — один из старейших геополитических институтов Запада. За ним стоят больше миллиарда католиков, а также Польша, Литва и другие католические государства Европы. Считаю, это будет продуктивный и интересный визит, который даст много информации и откроет дополнительные каналы для переговоров.
— Тем временемевропейские лидеры во главе с председателем Европейского совета Антониу Коштой и министромВеликобритании Энди Бёрнемом прибыли в Киев. Как вы оцениваете этот европейский десант?
— Визит европейских лидеров в Киев, и особенно первый зарубежный визит нового британского премьера, рассматриваю как повышение ставок перед предстоящими переговорами по Украине. Возможно, европейские страны хотят занять более сильную позицию до того, как Вашингтон начнет оказывать давление них, требуя гибкости.
Бёрнем объявил, что британская компания MBDA (ведущий европейский разработчик и производитель ракетных систем) сможет раскрыть Украине засекреченную информацию о британских компонентах дальнобойной ракеты SCALP. Это должно помочь создать на Украине линии локальной сборки. Думаю, тем самым Лондон демонстрирует готовность усиливать давление на Россию.
Но важно понимать: современные ракеты не передаются просто в виде комплекта чертежей. Речь идет о передаче отдельных технологических данных и информации по британским компонентам. Это серьезный шаг, но не то же самое, что передача полного проекта готового вооружения.
— Но Запад уже оказал Киеву огромную военную и финансовую помощь. Сейчас идут массированные удары беспилотников по нашей территории. Очевидно, что без западных технологий и разведданных часть этих операций была бы невозможна. При этом обмен ударами продолжается, и предпосылок к скорому завершению войны пока я лично не вижу... На чём тогда основано ваше ощущение, что конфликт может выйти на финальную стадию?
— Напомню, что Владимир Путин на днях заявил о необходимости подумать о людях, которые возвращаются с фронта. Полагаю, это важный сигнал. Кроме того, президент упоминал, что переговоры по Украине идут…
Не могу сказать, какие именно это переговоры и какие вопросы они затрагивают, но процесс происходит — я уверен. У меня даже есть ощущение, что нынешний год может стать последним годом войны. При этом не утверждаю, что конфликт завершится быстро или одним решением.
— Вы упомянули Польшу как важного игрока при Ватикане. В последние недели вновь обострились польско-украинские отношения. Как, исходя из этого, Варшава может влиять на переговорную позицию Европы?
— Польша — одна из главных опор Ватикана в Европе. Это страна с сильными католическими традициями, и ее политический вес в делах ЕС велик. При этом интересно, что европейская пресса почти не комментирует визит Галлахера в Москву. Видимо, потому что многие уже понимают, что происходит, и предпочитают не выносить детали на публику. Думаю, сейчас много чего делается в тишине.
И опять же повторюсь: связка "Папа Лев — Марко Рубио" может стать одной из наиболее эффективных. Ту важен еще один момент — Рубио опирается не только на администрацию президента, но и на Конгресс и Сенат. В США десятки миллионов католиков (67-70 млн), а это значимая часть американского общества и электората.
Поэтому, думаю, Трамп предоставил Рубио большие полномочия для дипломатического маневра.
— Трамп во время предвыборной кампании обещал быстро закончить конфликт на Украине. Затем эти обещания неоднократно переносились. Как вы считаете, он уже фактически отказался от этого или все-таки рассчитывает добиться хотя бы какого-то соглашения до октябрьских выборов в Конгресс?
— Трампу нужно привести республиканцев к победе на выборах в Конгресс. Для этого ему необходим политический подарок электорату — конкретный результат хотя бы по одному из внешнеполитических направлений. У него есть три потенциальные точки напряжения: иранский конфликт, украинский кризис и кубинское направление. В каком-то из этих пунктов ему нужна победа.
— И где самые большие шансы добиться результата?
— Думаю, на украинском направлении. У Трампа прямые контакты с Путиным, идут определенные переговоры. Здесь шансы выше, чем по другим конфликтам.
— Но Москва неоднократно напоминала о своих принципиальных условиях и, судя по последним заявлениям российских политиков, не собирается от них отказываться. Может ли Трамп пойти на какие-то уступки России?
— Думаю, стороны найдут компромисс и скорее всего заключат соглашение по образцу “корейского варианта” — например, может состояться прекращение боевых действий по фактической линии соприкосновения и последующее подписание договора о мире.
— Но подождите, Грег. Примет ли народ России такой вариант? Если руководство не покажет населению конкретных результатов СВО, люди могут быть недовольны. Общество и так напряжено.
— Считаю, что результаты уже есть. Есть много побед и достижений, а том числе, что касается освобождения территорий Донецкой и Луганской народных республик. В общем, компромисс вполне реален, а его подробности — увидим.
— Отдельный вопрос — политическое будущее Украины. Сейчас все чаще звучит имя экс-министра обороны Украины Михаила Федорова. Можно ли говорить, что Запад рассматривает его как возможную альтернативу Владимиру Зеленскому?
— Да. Во-первых, думаю, это прежде всего ставка США. Зеленский никогда не был удобным и любимым партнером для Вашингтона. Всем известно, как Трамп к нему относится. Во-вторых, Федоров заявил: если на Украине пройдут выборы, война закончится и наступит мир. Он считает, что украинское общество устало от конфликта.
Конечно, люди устали! Я общался с людьми с Украины, это чувствуется. Поэтому ставка Америки на Федорова может быть связана с ожиданием, что он окажется более договороспособным политиком, нежели Зеленский. Именно поэтому к экс-министру обороны сейчас проявляют такой интерес.
— Удары по объектам Wildberries и Ozon. Эти атаки выглядят не совсем как часть обычного обмена ударами по военной инфраструктуре. Можно ли предположить, что Вашингтон их одобряет с целью дестабилизировать российскую экономику?
— Не думаю, что за этим стоит Вашингтон. Цель, по моему мнению, ставится самым Киевом — ударить по платформенной экономике России. Если атаковать крупные маркетплейсы и логистические центры, это неизбежно создаст социальное напряжение.
Сюда же я бы отнес удары ВСУ по российским НПЗ и проблемы с топливом в России. Атаки на такие предприятия требует их последующего ремонта, что ограничивает возможности быстро восстановить производство. Нефть нужно переработать в бензин, а это сложный технологический процесс. Если выходит из строя крупный НПЗ, его нельзя заменить за несколько дней.
— Тут есть еще один момент. В народе идут разговоры о поставках "сырого бензина" в Китай. И у россиян возникает ощущение, что экспортный рынок может приносить предприятиям больше дохода, чем поставки топлива своим потребителям. Есть ли под этой версией экономическая основа?
— Да, такая версия существует. Речь идет не о "сыром бензине" в бытовом смысле, а о прямогонном, бензиновых фракциях или иных компонентах, которые могут использоваться для дальнейшей переработки и производства нефтехимической продукции в Китае.
Российские компании могут отправлять такие продукты китайцам и в другие страны, если экспортная цена с учетом логистики, налогов и ограничений оказывается привлекательнее, чем реализация на внутреннем рынке. Для бизнеса это — обычная коммерческая логика: товар направляется туда, где выше маржа.
Полагаю, что именно это и породило упомянутые разговоры в народе. Люди видят, что при перебоях с топливом на внутреннем рынке часть нефтепродуктов продолжает уходить на экспорт, и делают вывод, что интересы крупных компаний оказываются выше их интересов.
Но, по моему мнению, одного факта экспорта недостаточно, чтобы породить проблемы с бензином и рост цен на него. Повторюсь, по моему мнению, именно удары ВСУ по НПЗ наносят сейчас основной ущерб этой отрасли.
