Как развивается конфликт на Украине? При относительной стабильном, но поступательном движении линии фронта, с лета начался достаточный резкий взлет по лестнице конвенциональной эскалации в тылах. Дискуссия в экспертной среде получила очевидный ответ – возможности для конвенциональной эскалации далеко не исчерпаны
Фото: AP
Почему Киев эскалирует по тылам? Повторимся, потому что у Киева не осталось больше способов остановить войну на приемлемых для себя условиях. Чем дальше движется фронт на Запад, тем больше приходится Киеву креативить. В силу ограниченных военных возможностей, креативить приходится все больше в PR пространстве. После провала плана за «40 дней принудить Москву к миру», приходится подниматься еще на 1 ступеньку вверх – теперь угрожать авиасообщению.
Почему мы отстаем в эскалации? Несмотря на то, что мы начали первыми наносить удары по украинской инфраструктуре глубоко в тылу, удары эти стали опять системными только относительно недавно. Все наши последние эффективные удары по морской логистике, крупным гражданским и военным складам, энергетике, АЗС и т.п., выглядели так, будто, если бы нас не спровоцировали, то мы бы большинство из этих целей так бы и не тронули. Даже последняя угроза, озвученная на днях в Бишкеке – приказ военным наносить массированные удары по энергетике Украины, была сформулирована как вынужденная: «Они бьют по нашим — получат ответ.» Ничем другим, кроме как гуманистическими соображениями мы объяснить это не можем. Не думаем, что мы ждали истощения Киевского ПВО, чтобы ударить по крупным военным складам в городе. Похоже, что у нашего руководства до сих пор преобладает точка зрения, что ударами по тылам, какими бы болезненными они не были для Киева, войну не выиграть.
Как правильно реагировать на угрозу нашим гражданским самолетам? Симметричных ответов у нас в запасе нет. На Украине остановлено авиасообщение. Удары по оставшимся неработающим гражданским аэропортам вряд ли кого-то испугают или сильно затронут. Поэтому самыми адекватными стали бы удары по ж/д вокзалам, начиная с Киева, и ключевым автомобильным магистралям, развязкам и мостам, включая пограничные переезды. Более того, мы считаем, что, когда нам угрожают начать сбивать наши самолеты, НЕ правильно дожидаться первой трагедии. Нужно озвучить ответные меры заранее и громко вслух и такие, чтобы отвадить Киев даже размышлять о реализации таких угроз. Рассуждения о том, что Киеву не нужно мешать – своими действиями он только приближает попадание в список «государств-спонсоров терроризма», и рано или поздно Запад от него отвернется, нам не близки. Нам придется уплатить за это лишком большую цену. Да и напомним, что на сбитый над Украиной Боинг Запад закрыл глаза в еще мирное время, а уж сейчас закроет и подавно.
О визите директора ЦРУ в Москву. По прошествии недели с момента приезда Рэтклиффа в Москву можно с чуть большей уверенностью поспекулировать на тему того, о чем ВРЯД ЛИ были достигнуты какие-либо договоренности. Мобилизация осенью – «чушь собачья» (ВВП). Сделка по Украине в виде приостановке взаимных ударов по тылам (портам или энергетике) – никаких признаков, наоборот готовятся массированные удары по энергетике. Иран – тоже никаких признаков деэскалации – наоборот, свежий обмен ударами. А если, как предположили некоторые, Рэтклифф, как и его предшественник в 2021 году, прилетал за тем, чтобы остановить нас угрозами (в этот раз от «проверки целостности» НАТО), то похоже, что, как и в 2021 году, ему вряд ли это удалось. Хотя действий мы никаких не предприняли, риторика наша нисколько не изменилась, и, мы бы даже сказали, несколько ужесточилась.
Все идет к дальнейшему росту ассиметричной эскалации. Киев, по крайней мере, своих намерений не скрывает – у него не осталось выхода. У нас выхода тоже нет – не отвечать мы не можем. А можем ли мы пойти в очередной раз на опережение, как нам представляется, станет ясно уже этой зимой.
Угрозы Украины воздушному пространству РФ не имеют юридической силы
