Понятие "неприемлемого ущерба" пришло в военное планирование со времён советско-западного противостояния, когда угроза последствий становилась предохранителем от боевых действий с использованием ядерного оружия.
Термин впервые стал применяться в материалах США по ядерной войне как возможные потери от ответных военных действий противника, которые делают невозможным (невыгодным) начало войны против него.
Критерии такого ущерба зависят от экономических и социально-политических возможностей, военного потенциала.
Так, в 1960-х гг. министр обороны США Р. Макнамара определил, что неприемлемый ущерб – это 50–75% промышленного потенциала и 25–30% населения СССР или США. Что, по его мнению, достигалось ядерными ударами совокупной мощностью 400 Мт.
С этого времени по расчётам поражения ресурсов в % (от численности/объёма/стоимости) ущерб:
Инфографика Царьграда
Ответный удар невозможен
Но и до "ядерного" периода идея нанесения критического ущерба, после которого сопротивление противника ломается, тоже была естественной миссией именно военного противостояния.
Потому что как иначе победить врага? Слом сопротивления как ключевая цель непосредственно военной кампании провозглашался и Клаузевицем, и многими другими военными теоретиками.
В этом смысле нанесение ущерба для достижения военной цели имеет долгосрочную историю. Хочешь победить в драке – нанеси врагу удар, когда он не сможет больше бить в ответ, – принцип такой.
Стратегическими условиями прекращения сопротивления Украины являются:
Инфографика Царьграда
Таким образом, ущерб в той или иной степени, либо как факт, либо в виде угрозы причинения, является ключевым условием всех сценариев успешного завершения СВО.
Говорящие цифры
Возвращаясь к числовым критериям неприемлемого ущерба, определим, существует ли сейчас перспектива его наступления на Украине. Сравним с публикуемыми в СМИ цифрами на лето 2026 года по критической инфраструктуре.
Прямой ущерб энергетическому сектору Украины к лету 2026 года, по ряду подсчётов, составляет до 14,5% общего объёма критической инфраструктуры (или 1,5–2,5%, если рассматривать максимальный совокупный ущерб народному хозяйству).
Доли секторов в структуре ущерба, влияющие на обороноспособность:
Инфографика Царьграда
Это значит, что уровень критического ущерба достигнут только в тепловой генерации: до 80% всех теплоэлектростанций (полностью уничтожены возможности таких объектов, как Трипольская и Змиевская ТЭС). Но эти потери компенсируются генерацией атомных электростанций.
Что по самостоятельным военно-промышленным возможностям Украины? Насколько они в критическом положении?
На лето 2026 года в оборонно-промышленном комплексе Украины задействовано более 400 тысяч работников (за год численность выросла на 100 тысяч), а общее количество профильных предприятий и разработчиков превышает 1900 единиц.
ВПК Украины испытывает кадровый дефицит и активно переманивает инженеров, конструкторов и рабочих, в том числе за счёт предоставления брони от мобилизации для 90% вакансий.
Официальная экосистема ОПК насчитывает около 900 действующих заводов и компаний (ориентировочно 100 государственных и 800 частных), из них 200 наиболее крупных.
Помимо крупных и средних предприятий, в секторе оборонных инноваций (Defense-Tech) задействовано порядка 1000 отдельных команд разработчиков и конструкторских бюро.
Производственные мощности украинского ОПК в 2026 году выросли до $50–55 млрд.
По ряду заявлений, собственное производство Украины покрывает уже более половины всех потребностей ВСУ в вооружении.
Производственные мощности украинского ОПК в 2026 году выросли до $50–55 млрд. Скриншот видео: YouTube
Более подробно эти вопросы мы рассмотрим в соответствующих сценариях. Но можем констатировать текущий факт отсутствия критического ущерба для Украины в сферах экономики, мобилизационного человеческого потенциала, промышленности.
Эта работа будет посвящена не непосредственно боевым действиям, но сценариям комплексного обеспечения превосходства, где военное противоборство является одним из пространств общей картины.
Однако мы отдельно рассмотрим базовые рамки именно военного сценария с тем, чтобы соотнести перспективы, ресурсы и возможности.
Мы детально проработаем такие сценарии:
- Сохранение текущего режима противостояния: риски и перспективы.
- Несиловые пути достижения целей СВО.
- Перспективы кризиса людского мобилизационного потенциала на Украине. Когда закончатся солдаты?
- Изучим варианты военного сценария достижения целей СВО.
- Углубимся в вопросы экономических факторов, сценариев и постановки приоритетных целей слома сопротивления Украины. Отдельным приложением к этому сценарию рассмотрим два аспекта: а) сроки и финансово-ресурсные расчеты и б) модель внутренней трансформации самой России.
- С открытыми глазами изучим сценарий применения ядерного оружия, его риски и возможности.
- Проработаем проблемы "гашения" "Старлинка" и алгоритмы космической эскалации.
- Изучим вопрос ликвидации Зеленского и последствия этого.
- Исследуем перспективы противостояния "без итога", когда сам конфликт является самоцелью и процессом.
Цели
Следует учитывать, что смысл в причинении ущерба возникает лишь в случае, когда он является инструментом достижения определённых целей.
К таковым, помимо отдельно рассматриваемого самостоятельного сценария военной победы, можно отнести:
1. Промежуточные:
- Создание буферной зоны: взятие под контроль приграничных регионов Украины (Сумской, Харьковской, Черниговской областей) – как буферной зоны безопасности.
- Полный контроль над Донбассом: освобождение оставшихся территорий Донецкой области.
- Освобождение конституционных территорий России.
- Морская изоляция Украины: полный контроль над побережьем Чёрного моря (Одесса, Николаев) с превращением Украины в сухопутное государство, выходом к Приднестровью.
2. Политико-дипломатические цели:
- Принуждение к нейтралитету: подписание мирного договора с отказом Украины от вступления в НАТО и законодательным закреплением внеблокового статуса.
- Смена власти в Киеве: достижение политических изменений на Украине через выборы или договорённости, с последующим приходом лояльного руководства.
- Федерализация Украины, признание русского языка государственным, восстановление Русской Православной Церкви в правах.
- Распад Украины с формированием новой Украины в границах восьми областей, присоединением части приграничных западных территорий к своим историческим основам, присоединение юго-востока к России.
- Сверхмиссия: присоединение всей территории Украины к России, конституционная перезагрузка России в границах России, Украины, Белоруссии.
- Признание новых границ Западом: негласное или официальное согласие ключевых стран мира на передачу Крыма и новых регионов под юрисдикцию России в обмен на прекращение огня.
- Формирование новых правил мироустройства: распад или ограничение активности НАТО, запреты на военные базы, угрожающие России.
3. Экономико-интеграционная цель:
- Снятие санкций в обмен на ресурсы: отмена западных ограничений через запуск поставок нефти и газа на выгодных России условиях – как крах экономической блокады, размораживание заблокированных российских средств.
Очевидно, что эти амбициозные цели, как и наши последующие сценарии, комбинируются между собой. Мы изучим перспективы и ресурсы для их реализации.
Постараемся проработать варианты придания в текущих условиях военной операции "специального" характера, когда фактор боевых действий является сопутствующим инструментом.
Неприемлемый ущерб
В современном мире понятие неприемлемого ущерба не является однозначным и универсальным фактором, зависит как от объективных, так и субъективных обстоятельств.
К примеру, неприемлемым ущербом для одних лидеров является их собственная жизнь и жизнь их близких. А для других – приоритет угрозы потери суверенитета, как это произошло с лидером Ирана, который фактически принёс себя в жертву народной консолидации.
Нередко вопрос неприемлемости ущерба носит кулуарный характер, как в случае дворцовых переворотов и спецопераций наподобие похищения главы Венесуэлы Мадуро.
Спецоперация по похищению главы Венесуэлы – неприемлемость кулуарного характера. Скриншот видео: соцсети
Такой ущерб становится объективным лишь тогда, когда он действительно лишает ресурсов к военному противостоянию или не формирует новый, хотя бы относительно легитимный центр власти – в этом смысле пример Венесуэлы или молодого советского государства тоже волне показателен.
Так что неприемлемость ущерба начинается и заканчивается в головах сторон, а не в объективных цифрах и потерях.
Даже при полном захвате страны или территории издержки удержания в случае сохранения внутреннего сопротивления могут быть слишком велики. Так СССР, а позже и США ушли из Афганистана.
По этой причине перед западными войсками всегда шли миссионеры, учителя и банкиры.
Краеугольным камнем неприемлемости ущерба, несомненно, является состояние суверенитета государства.
С другой стороны, в термине "неприемлемый ущерб" главным словом является "неприемлемость" как сознательное восприятие недопустимости.
Если потеря суверенитета приемлема для общества и элит (например, вступление в Евросоюз, НАТО), то здесь речь будет идти уже не об ущербе, а о готовности нации к добровольному отказу от суверенитета вне зависимости от рациональности выбора, как при крахе СССР – речь о факте.
В таком случае нужно говорить о комплексной, в том числе экономической, культурной, идеологической экспансии, что выходит за рамки чисто военного противостояния, хотя и остаётся обязательной базой для современной войны.
По этой причине граница, за которой наступает слом сопротивления и возможности вести боевые действия, особенно при массированной помощи сильной международной коалиции, как в случае с Украиной, – это конечно не вопрос чисто объективных потерь. Хотя мы рассмотрим и такие варианты с тем, чтобы наши выводы носили ясный и точный характер.
Возможен ли "договорняк"
В связи с ключевой ролью лидеров государств важными для определения ущерба Украине являются характеристики:
- легитимности и легальности политэлиты, то есть законности пребывания у власти, согласия с этим со стороны населения;
- консолидации или противодействия официальной власти со стороны внутренних политических и экономических влиятельных центров, что определяет позицию общества в целом.
Здесь принципиально важно, выгоднее ли вражеским элитам поддерживать местного лидера или другую сторону – в случае СВО это формирует вопрос, есть ли у России что им предложить, каков круг потенциальных союзников как внутри Украины, так и в западной коалиции.
Западные элиты намерены поддерживать нелегитимную киевскую власть. Скриншот видео: соцсети
Других аргументов (помимо страха и чувства мести) эти люди не знают, даже если публично оперируют понятиями религии или идеологии.
Однако маловероятно, что сейчас для них стимулом к содействию России могла бы стать возможность получить пансионат в Крыму, контроль над внутренним российским сегментом бизнеса или должность российского депутата либо сенатора. Это скорее утешительный приз, не создающий мотивов для нынешнего истеблишмента Украины и даже скорее вызывающий противоположную реакцию.
С другой стороны, расчёт "на договорняки" с элитами Украины при игнорировании работы с общественным мнением, коллективными ценностями также приводит именно к тому негативному результату, который и был продемонстрирован. Причины такого подхода известны и находятся уже внутри самой политической системы России. Но тем не менее.
Страх и интерес
В случае с Украиной базовый фактор неприемлемого ущерба сейчас – это, несомненно, перекрытие внешней помощи. В какой-то момент, после прихода Трампа к власти в США, часть этой задачи в моменте удалось решить. Но для того чтобы эффект стал полным, было необходимо, чтобы такая парализация произошла и со стороны Евросоюза.
Однако в силу как сегментирования интересов ключевых политических элит Запада по российско-украинской тематике, так и отсутствия у России достаточных рычагов такой цели достичь пока не удалось.
У такой миссии есть всего два варианта решения: страх и интерес, и лучше, когда эти процессы совмещены.
В таком случае в отношении западной коалиции должны быть либо такие стимулы, которые делают сотрудничество с Россией более выгодным, чем поддержка Украины. Более того, это требует и работы с общественным сознанием.
Либо необходим страх неприемлемых потерь – в первую очередь своим интересам, чего тоже можно добиться, о чём свидетельствует опыт все того же Ирана.
Но для этого России нужно быть готовой уже к собственному близкому к критическому ущербу, в первую очередь у элит и в национальной экономике, в том числе "ведя огонь по штабам" и переламывая собственную реальность вчерашнего дня. Пока полноценная готовность к этому не наблюдается.
Но нас всё-таки интересует вопрос именно показателей ущерба у противника как проблемы залога успешного завершения военной кампании. Тогда мы сможем более объективно оценить альтернативу выбранной политике, понять, приемлема ли она вообще и какие ресурсы для этого необходимы.
К факторам неприемлемого ущерба для Украины на текущий момент можно отнести:
- Потерю государственности: исчезновение Украины как субъекта международного права, внутриукраинскую гражданскую войну.
- Угрозу безопасности населения: масштабные разрушения критической и энергетической инфраструктуры, количественные показатели чего мы рассмотрим в отдельном сценарии.
- Фактор внешней помощи: уровень допустимого ущерба напрямую зависит от стабильности и объёмов поставок вооружений, финансового и логистического донорства со стороны международных партнёров.
- Фактор перевода конфликта на глобальный уровень, когда Украина потеряет "право и вес голоса" ввиду угрозы глобальной безопасности (ядерная война, боевые действия в космосе).
Смена западных политиков не поможет
Если определить основные точки раскола и дефрагментации Украины, то к ним, несомненно, относятся проблема языка, Церкви и продолжающееся в этой связи преследование самой крупной православной конфессии Украины, тема мобилизации и её справедливости, вопрос тарифов, проблематика борьбы с коррупцией и региональные конфликты элит. Именно это наиболее реальные болевые точки современной Украины.
Остальные проблемы, в том числе и лишения, связанные с последствиями боевых действий, несмотря на тяжесть невзгод для населения, критическими точками пока не являются.
При этом для масштабной политической дестабилизации и обвала фронта под воздействием внутренних противоречий на Украине необходим синергетический эффект нескольких критических составляющих: например, прекращение внешней военной и финансовой помощи от стран Запада или таких переломных составляющих, как боеприпасы, разведка, а также потенциальное исчерпание мобилизационного ресурса, глубокий социально-экономический коллапс с разрушением инфраструктуры, смерть или арест лидеров.
Версия, что смена западных политических режимов, и в первую очередь в Евросоюзе, однажды повлечет изменение политики в отношении Украины и России, вызывает серьёзные сомнения.
Даже исторические противоречия и взаимная неприязнь украинцев и поляков, помноженные на экономические конфликты, не привели к подобной корректировке, как и уже прошедшая формальная смена лидеров в ряде ведущих западных стран, проводящих антироссийскую политику. Глубинные экономические и политические интересы в этом смысле намного важнее и устойчивее, чем те или иные персоналии и лозунги.
Поэтому применительно к специальной военной операции необходимо разделять непосредственно военный ущерб как таковой и политический, промышленный, экономический уровни, а также выделять вопрос мобилизационного человеческого потенциала противника. Тогда ситуация станет более ясной.
Несомненно, что в реальности эти уровни пересекаются между собой и взаимодополняют друг друга, но для чистоты процесса необходимо для начала выделить их и понять, каковы они, достижимы ли в принципе российскими ресурсами и если да, то какими.
Настоящие цели СВО
Мы сознательно не будем отталкиваться от продекларированных в начале СВО целей в виде демилитаризации и денацификации, потому что считаем, что формальное их провозглашение было способом оформления цели реальной.
Которой, несомненно, являлась ликвидация угрозы со стороны Украины и западного сообщества, использующего Украину против стратегических интересов России.
На тот момент, вероятно, представлялось, что конечным итогом может стать установление в Киеве правительства, дружественного по отношению к России, а денацификация и демилитаризации в таком случае станут инструментами процесса.
Более того, и этот этап являлся промежуточным, скорее как рычаг перезагрузки правил "глобальной игры" с Западом уже с позиции силы. Запад верно идентифицировал угрозу для себя и ожидаемо ответил наращиванием поддержки своего "лимитрофа" с тем, чтобы не допустить такой ситуации.
Поэтому в настоящее время признаков такого плана не наблюдается. Мы будем отталкиваться от реальности и рассмотрим сценарии нанесения неприемлемого ущерба в ходе СВО, оценивая критический (неприемлемый) ущерб как вынужденную меру, и также постараемся в своей работе найти альтернативу.
Продолжение следует
