Этот уникальный текст является продолжением большого исследования доктора политических наук, первого министра госбезопасности ДНР полковника в отставке Андрея Пинчука. Можно смело сказать, что здесь изложены мысли и факты, о которых вы не прочтёте больше нигде. Он приоткрывает завесу того, что происходит на самом деле в России и на Украине. А главное – даёт ответы на самые главные вопросы спецоперации.
В вопросе неприемлемого ущерба, который Россия может причинить Украине для того, чтобы победить в специальной военной операции, ключевой интригой остаётся то, хочет ли и готово ли российское руководство на самом деле причинять этот ущерб?
Ведь тогда возрастают новые риски для самой России, и далее, после завершения СВО, – теоретически возникает их новая волна.
Противник, судя по всему, это тоже понимает и по этой причине ведёт себя так, как ведёт. Так как, в свою очередь, причинение максимально возможного ущерба полагает безальтернативным способом выживания. В отличие от России, которая процесс спецоперации соотносит с усилиями по сохранению внутренней стабильности.
В связи с этим ключевой интригой остаётся готовность России к реальной интеграции с населением Украины или его частью. Потому что именно этот вопрос диктует последующую логику территориальных приобретений. А значит, и планы, в том числе по конечным целям СВО.
***
Интеграция всей Украины или её значительных частей в единое социокультурное и политическое пространство с Россией, помимо военной и экономической проблемы, представляет собой сложнейший узел противоречий, где сталкиваются два принципиально разных цивилизационных вектора: продвигаемый сейчас российский патриотический консерватизм и текущие прозападные установки значительной части украинского общества.
1. Предпосылки интеграции
Предпосылки для потенциальной интеграции (особенно отдельных регионов) носят преимущественно исторический, языковой, религиозный характер.
Разрушение чего и является главной просчитанной целью всех нынешних украинских церковных, общественных реформ, вытеснения русского языка, борьбы с культурным наследием.
Юго-восточные регионы Украины исторически имели глубокие связи с Россией. Промышленные комплексы Донбасса, Слобожанщины и Причерноморья закладывались как часть единого союзного контура, а население являлось носителем южнорусского менталитета.
Донбасс, как и другие юго-восточные регионы нынешней Украины, всегда имели глубокие связи с Россией. Агитационный плакат 1920-х годов
В рамках концепции защиты триединого Русского мира интеграция воспринимается российским патриотическим сообществом как возвращение исторических земель, восстановление геополитической справедливости, что формирует мотивацию и идеологию СВО.
У такой интеграции, помимо восстановления исторической справедливости, существуют рациональные мотивы: повышение самодостаточности российской экономики и демографии за счёт миллионов населения, однородного русскому народу, доступ к геополитически важным ресурсным пространствам, устранение угроз со стороны западных соседей.
2. Ключевые социокультурные противоречия
Главный барьер для интеграции: радикальный разрыв в ценностных ориентациях, который за последние годы, на фоне активного военного противостояния, превратился в глубокую ментальную пропасть.
В российском консервативном менталитете культивируется идея этатизма: приоритета интересов государства над интересами личности.
На Украине, напротив, укоренился дух сетевого общества, скепсиса по отношению к государственной вертикали ("культ майдана" как инструмент контроля над властью). Да, он управляется инструментами социальной инженерии. А где не управляется?
Социологические опросы на Украине последних лет фиксируют значительный рост численности сторонников вступления в ЕС и НАТО.
Риски интеграции
- Интеграция территорий с жёстко прозападным и антироссийским настроем влечёт за собой долгосрочные деструктивные последствия для обеих сторон.
- Эффект "отторжения трансплантата": внедрение консервативных и лоялистских стандартов в среду с развитыми прозападными установками вызовет перманентный гражданский протест. Социология показывает, что даже в случае подавления открытого сопротивления сформируется устойчивая культура "пассивной агрессии" и саботажа.
- Нынешний российский патриотический консерватизм требует от общества консолидации и единомыслия. Включение миллионов граждан с чуждой (модернистской, прозападной) ментальностью размывает этот консервативный консенсус, привнося активные элементы либерального брожения внутрь самой России.
- Интегрируемые регионы потребуют жёсткого полицейского контроля и замещения местных элит. Это приведёт к колоссальному дефициту управленческих кадров, росту коррупции.
- Угроза партизанского движения: высокий уровень милитаризации украинского общества, популяризированная историческая память о повстанческих движениях создают базу для долгосрочного подпольного сопротивления, что исключает стабильное экономическое развитие регионов.
- "Вымывание" потенциально лояльного населения: наиболее активная, образованная часть населения Украины уже эмигрировала или в дальнейшем эмигрирует в ЕС или Россию.
- Интегрируемые территории рискуют превратиться в депопуляционные зоны с преобладанием пенсионеров, маргинальных, криминальных и социально уязвимых слоёв, что ляжет тяжёлым бременем на российский бюджет.
- Колоссальные затраты на восстановление: разрушенная инфраструктура, необходимость выравнивания социальных стандартов и перевода экономики на новые рельсы потребуют триллионных вложений на фоне продолжающихся международных санкций.
***
Стратегия России в связи с невозможностью текущей полноценной интеграции всей Украины или её значительной части:
Коллаж Царьграда
***
Если действительно российское руководство приняло решение о том, что в текущем режиме не ведет "войну за умы и территории" украинцев, сделав акцент на укреплении собственной внутриобщественнойсубъектности, решив выйти из борьбы за украинские симпатии, оставив эту миссию "коллективному Западу", то принципиальным остаётся вопрос: это решение временное или на обозримое "всегда"?
Понятно, что любое "навсегда" может быть изменено, но здесь важно базовое целеполагание.
В основе властных рассуждений, вероятно, также находится версия о нестабильности украинского общества, его переменчивости, склонности к внутренним конфликтам и разочарованиям, в том числе в перспективенеизбежно и Европой, что однажды вернет Украину вновь к России.
Или это понимание того, что это конфликт "на наш век"?
Потому что в зависимости от того, условно ли временное это планирование, или это долгосрочное видение нынешнего руководства России, меняются инструменты.
Если это долгосрочный проект, то маловероятно, что полноценные концепты идеологической экспансии на Украину будут реализованы. А значит теряет актуальность и план масштабной территориальной, в первую очередь, военной кампании, переводя и военное планирование в долгосрочный режим, сценарий чего мы рассмотрим отдельно.
***
На этого ещё можно нужно заметить, вот что. Расчеты на то, что "набегаются и вернутся", реальной жизнью не подтверждаются.
Особенно если на самом деле Украина станет частью европейских мира, к чему все пока идёт, пусть и в дозированном, усеченном виде, выполняя целевую функцию борьбы с Россией. Польша тоже была частью Российской Империи, а Прибалтика еще совсем недавно входила в состав СССР. Нет, не возвращаются.
Есть исключения, такие как Грузия, но это исключение, подтверждающее правило, с учетом особых "олигархических" факторов. Да и не вернулась Грузия в полном объёме, а текущее умеренное "потепление" - до очередной смены власти.
Поэтому работа по гуманитарной экспансии в отношении Украины необходима в любом случае, так как создает фон понятной мотивации и стимулов для собственного общества, являясь при этом весьма практическиминструментом влияния на противника, понижая усилия к сопротивлению.
Тогда её нужно проводить по определенному плану.
***
Для обеспечения достаточного для интересов России влияния на Украину, наиболее устойчивой, но при этом самой длительной является стратегия непрямого поэтапного проведения экспансии.
В свое время западные страны точно так же делали ставку на украинский национализм, долгосрочное вязкое разрушение русской идентичности на территории Украины. Да, эта работа заняла у них десятилетия.
Они не просто ждали удобных обстоятельств. Активно и постояннодействовали спецслужбы, исследовательские центры, финансировалось издание книг, работа с молодежью и диаспорами (но не оторванными от своего общества "олигархами без отечества", как в случае с окружением Януковича), инициировались культурные мероприятия, продвигалась обособленность церкви, формировался свой взгляд на историю, создавались и поддерживались мифы, звучали песни. И однажды мир увидел результат.
Коллаж Царьграда
Но мы же сами зачастую подчеркиваем качество западной или азиатской экспансии рассуждениями о "долгосрочности ставок". С врагом нужно бороться и их оружием. Хотя нужно заметить, что подобный западный подход, в свою очередь, был перехватом технологий Коминтерна/Интернационала.
Несомненно, это не отменяет работы здесь и сейчас, в том числе в рамках СВО.
Однако параллельно необходимо создавать свою комплекснуюэкспансию Русского мира, а не только говорить о ней.
Мы тезисно укажем направления. Каждое из них – отдельное пространство со своими правилами, закономерностями и ресурсами, требующее идейной цельности, проектного подхода и качественных исполнителей.
Возможно, в каких-то отчетах подобная работа и ведется. Тогда осталось ее перевести в реальность.
Существует стереотипное мнение о том, что набор средств социальной инженерии, информационное воздействие, включение в российскую культурную, силовую, административную бюрократическую среду, так или иначе, приведет "новое население" к общему знаменателю.
Но уже имеющийся опыт проблем подобной адаптации говорит о том, что все не так просто. Да, телевизор, другие информационные ресурсы, а за ними силовик, бюрократ, пенсионный фонд, медстраховка и школьный учитель имеют важную адаптивную функцию.
Однако на фоне открытых информационных пространств,соприкосновение с альтернативной реальностью, тем более, когда у адаптируемых уже был ее многолетний опыт, требует длительной работы в условиях рисков и нестабильностей.
Особенно с учетом того, что, если уж совсем откровенно говорить, также в условиях несовершенной, а зачастую, просто коррупционной и несправедливой административной системы, когда даже самые благие пожелания на уровне исполнителей превращаются из пряника в кнут, нарушая баланс внутреннего сосуществования.
Но мы исходим сейчас из острой потребности в несиловой составляющей СВО как элемента ее успешного завершения. Рассмотрим параметры.
***
1. Информационное пространство и цифровые каналы.
а. Децентрализация вещания. Создание разветвленной сети автономных, мелких Telegram-каналов, пабликов и TikTok-аккаунтов вместо крупных официальных медиа.
б. Обход блокировок. Продвижение простых и бесплатных VPN-сервисов, интегрированных с предустановленным доступом к зеркалам заблокированных СМИ.
в. Использование локальной повестки. Фокус на внутренних социально-экономических проблемах (коррупция, мобилизация, ЖКХ, церковь, освещение скандалов в ВСУ и ТЦК), а не на прямой пропаганде.
г. Нейросети и дипфейки. Масштабное использование генеративного ИИ для создания персонализированного контента, который трудно отследить спецслужбам.
2. Культурное влияние и "мягкая сила".
а. "Партизанский маркетинг". Распространение русскоязычного культурного контента (музыка, сериалы, блоги) через пиратские платформы и международные стриминги.
б. Популяризация общего прошлого. Работа с неофициальными сообществами (исторические реконструкторы, коллекционеры, генеалогические древа, квазимасоны). Деполитизированный контент: создание развлекательных, семейных и познавательных медиапроектов (YouTube, Telegram), фокусом которых является общая культура, а не текущий конфликт.
в. Создание виртуальных хабов. Организация онлайн-курсов, киберспортивных турниров и ИТ-марафонов без явной государственной привязки к РФ.
г. Создание альтернативной новостной повестки: развитие сети анонимных Telegram-каналов (региональных и общеукраинских), мимикрирующих под местную аналитику, для формирования критического восприятия в отношении агрессивных к России официальных институтоввласти Украины.
д. Цифровая дистрибуция контента: обеспечение бесплатного доступа к российскому ТВ, фильмам и сериалам через пиратские стриминговые платформы, IPTV и спутниковое вещание в приграничных областях.
е. Школьные онлайн-программы: создание адаптивных онлайн-школ с углубленным изучением общего исторического и культурного наследия.
ж. Электронные библиотеки: открытие свободного доступа к оцифрованным фондам российской классической литературы, аудиокнигам и театральным постановкам.
3. Религиозный фактор.
а. Поддержка подпольных сетей. Переход лояльных религиозных структур на полулегальное или "катакомбное" положение в случае полного запрета УПЦ, развитие инфраструктуры.
б. Международное давление: использование международных правозащитных площадок для фиксации нарушений прав верующих и давления на Киев через Запад.
в. Паломнический и гуманитарный туризм: организация паломничества в третьи страны (Беларусь, Молдова и т.д.) для поддержания личных контактов между духовенством.
4. Политические механизмы социальной инженерии.
а. Работа через "третьи страны". Финансирование и поддержка новых лидеров мнений, экспертов и бизнесменов через юридические лица в ЕС, ОАЭ, Турции.
б. Инфильтрация в протестные движения. Использование любых стихийных протестов (жен на передовой, предпринимателей, языковых меньшинств) для дестабилизации власти.
5. Гуманитарная и социальная инженерия
а. Создание цифровых платформ для поиска пропавших без вести украинских военнослужащих, эвакуированных граждан или пленных, что формирует образ РФ как контролирующей и договороспособной стороны.
б. Предоставление квот на онлайн-обучение в российских вузах, организация закрытых дистанционных конкурсов, грантов.
в. Создание и продвижение аналитики, ресурсов, продвигающих модель регионов Украины - как потенциальных регионов РФ, позитивные перспективы в этой связи. Семинары, конференции, информационные передачи о версиях образа общего российско-украинского будущего.
6. Работа с лидерами мнений и горизонтальные связи
а. Поддержка украинских блогеров, политологов и журналистов, находящихся за пределами Украины (в ЕС или СНГ), которые критикуют киевский режим с нейтральных или умеренных позиций.
б. Экономический прагматизм: трансляция через бизнес-ориентированные каналы долгосрочных выгод от потенциального восстановления торгово-экономических цепочек с Россией после завершения конфликта.
в. Поддержка криптопереводов и закрытых чатов для координации лояльных граждан внутри страны.
***
Алгоритм действий:
Вариант 1: Информационно-психологическое доминирование
Цель: размытие внутриукраинской консолидации, снижение воли к сопротивлению.
Этап 1. Дифференциация аудитории. Разделение украинского общества на целевые группы: фронт, тыл, беженцы за рубежом, радикальные группы, родственники военных.
Этап 2. Деконструкция официального нарратива. Точечный вброс и распространение данных о коррупции в оборонном секторе, реальных потерях и социальном неравенстве между элитой и рядовыми гражданами.
Этап 3. Масштабирование в инфополе очевидных тезисов о бессмысленности затягивания кризиса, регулярном предательстве со стороны западных союзников.
Этап 4. Легитимизация альтернативных лидеров. Медийная поддержка украинских лидеров мнений, блогеров и политиков (находящихся за пределами страны или в тени), выступающих за прагматичный мир.
Вариант 2: Экономико-инфраструктурное удушение
Цель: Создание критических издержек для функционирования украинского государства за счет войны с Россией, без прямого разрушения городов.
Этап 1. Юридическое и техническое перекрытие оставшихся морских путей через механизмы досмотра, отзыв страховых гарантий и объявление зон судоходства опасными.
Этап 2. Кибер-дезорганизация. Точечные отключения цифровых государственных сервисов (Дия, банковские системы, реестры собственности) для провоцирования паники и остановки транзакций.
Этап 3. Стимулирование оттока капитала. Инициирование масштабных юридических исков против украинских госкомпаний в международных арбитражах третьих стран для заморозки их активов.
Вариант 3: Институциональный распад и "Управляемый хаос"
Цель: провоцирование внутреннего системного кризиса на Украине, ведущего к параличу государственного управления.
Этап 1. Обострение внутренних линий раскола, в том числе конфликта между военным руководством и политической властью внутри Украины.
Этап 2. Дестабилизация правоохранительной системы. Стимулирование радикальных элементов через теневые каналы.
Этап 3. Инспирирование управленческого паралича. Организация массовых скоординированных запросов, жалоб, петиций, забастовок профсоюзов (например, транспортников или энергетиков) под социальными лозунгами.
Этап 4. Перехват управления на местах. Стимулирование региональных элит (мэров крупных городов, глав областей) к саботажу решений центральной власти под обоснованием спасения регионов от коллапса.
Внутренний кризис на Украине ведёт к параличу государственного управления. Фото: соцсети
Все варианты должны реализовываться комплексно, координируясь с обстановкой на фронте и другими сценариями.
***
P.S.
Мы далеки от наивного предположения о том, что методами плановой социально-политической инженерии можно полноценно решить такую глобальную задачу, как российско-украинская интеграция, тем более в ходе боевых действий.
Прекрасно понимаем, что главные мероприятия для этого должны начинаться в самой России. Но Россия под влиянием украинского факторауже изменилась, меняется и будет меняться. И эти перемены будут касаться не только управляемых действий, но и более глубоких процессов.
Да, грань между абстрактными рассуждениями и издержками излишнеутилитарного подхода находится вне зоны рациональных документов. Однако даже самые масштабные идеологические концепции остаются лишь теорией, если они не подкреплены четкими механизмами реализации.
Проблема подобных проектов в том, что они зачастую барражируют между двумя крайностями: распилочно-отчетными схемами, когда подподобные планы выделяется бюджет "на освоение", поддержку нужных, или просто удобных персоналий. Или это благие лозунги без ресурсов и лоббистов.
Однако в условиях боевых действий, связка такого проекта с реальностью, пусть и с учетом долгосрочных горизонтов, должна быть измеримой.
***
Вывод: если интеграция базово русских регионов (например, Донбасса) имела под собой определенные социокультурные предпосылки, то попытка поглощения центральных или западных областей Украины в их нынешнем, закаленном войной, антироссийском виде, сталкивается со сложно преодолимым ментальным барьером.
Прозападные установки украинского общества, завязанные на ценностях индивидуальных свобод и европейского выбора, входят в жесткий клинч с российским государственническим консерватизмом. Результатом такой конвергенции станет не усиление государства, а появление хронической зоны нестабильности, с выделением постоянных ресурсов для удержания и контроля.
Такая ситуация масштабирует риски быстрого объединения российского и украинского населения, отражаясь и на военных планах. Что требует массированного наращивания усилий по непрямому влиянию на украинское общество, сопряженных с целенаправленным военным давлением. Рамочные меры для этого нами предложены.
В этой связи следующим нашим вопросом станет военный сценарий.
Продолжение следует…
