Математика войны и война кластеров: почему меня не пугают локальные неудачи
Почему я не нервничаю, когда узнаю о том, что мы чего-то не добили, где-то просочились украинские ДРГ или о том, что ВСУ перешли в контратаку, местами удачно для себя, и так далее? Потому что это события локальные, имеющие значение в конкретное время, на конкретном участке фронта. А участков таких не один десяток. И в общей массе мы наступаем. Ну, кроме Херсонского направления, где наступать не выйдет, а нужно будет делать марш-бросок на несколько десятков километров, чтобы закрепить позиции и создать плацдарм.
Печально, что мы не сумели поработать с сознанием части русского народа, живущего на Окраине, оставив эту работу Западу. Результаты этой тихой и проигранной нами войны в умах мы сейчас пожинаем на поле боя. Хорошо, что теперь мы начали менять подход, ведь у нас общий враг, воевать с которым, вероятнее всего, придётся, боюсь, ещё в этом десятилетии. И тут каждый русский человек на счету.
Нас, русских, всегда было мало на огромной территории. Мы потом и кровью, потерями и трагедиями осваивали эту землю. Никто особо не стремился жить в этих лютых для изнеженных европейцев погодных условиях и географии. Потому и получилось так: что русскому хорошо, немцу — смерть.
Мы основывали города, развивали сельское хозяйство, ремёсла. А в холодную часть года задумывались о будущем, о том, что нужно сделать за короткое русское лето, чтобы следующую зиму не просто пережить, а жить и развиваться. Чтобы развивалась культура. Но всегда была мораль, которая даёт человеку возможность жить, исправлять ошибки, совершенствоваться. Не всё так гладко, как хотелось бы, но зверства и издевательства европейцев нам чужды и противны. Я сейчас не собираюсь превращать этот текст в историческую лекцию — достаточно вспомнить крестьянские войны в Европе, инквизицию, английские огораживания и то, какой ценой там веками перестраивали общество.
Меня не заставляют нервничать небольшие тактические неудачи на фронте. Хотя прекрасно понимаю, что у каждой неудачи есть свои имена погибших героев. Так же, как они есть у каждой Победы. Но выбор был сделан, и мы пройдём свой путь до победного конца.
Когда идёт драка, не только ты лупишь противника, но и тебе удары достаются. Вопрос в том, кто сможет продолжать драться дальше, а кто упадёт. В России сгорело сколько-то складов маркетплейсов. Но кто-то подсчитал, что это меньше 10% ресурса этого направления бизнеса. А Украина, вернее Запад, вынуждены закрывать на украинской территории целые сети.
И вот что мы видим: в реальности пока голод Украине не грозит, но Запад сворачивает свой бизнес, неся серьёзные потери. И на это накладываются вынужденные расходы на вооружение ВСУ, которые приносят смешные «перемоги» в виде нескольких сёл, перешедших в «серую зону». Прибыли нет, а потери серьёзные.
И здесь уже начинается не только «Математика войны», но и война кластеров. Украина — лишь одна площадка столкновения. Западный кластер воюет не только оружием: он тратит деньги, производственные мощности, запасы, политический ресурс, доверие общества и способность объяснять собственному населению, зачем всё это продолжается. Локальная «перемога» имеет смысл только тогда, когда её цена не разрушает другие элементы системы.
Единственное, что меня может встревожить, — это если мы перестанем наносить удары до ощутимой победы. А это как минимум Левобережье и Причерноморье под российским контролем. Почему именно эти территории? Во-первых, это действительно безопасность тыловой части России. Чем дольше лететь БПЛА или ракете, тем выше вероятность, что их собьют. Это просто.
Во-вторых, эти территории экономически привлекают Запад своими огромными ресурсами, в том числе пресной водой и, конечно, известным с древних времён логистическим путём. Я не скажу, что на Правобережье бывшей УССР ресурсов нет, но поля пшеницы и сахарной свёклы не идут ни в какое сравнение с добычей полезных ископаемых. А пшеница и свёкла и на левом берегу растут неслабо. Я уже молчу про логистику «из варяг в греки» в сравнении с логистикой «из Жмеринки…» Куда там?
Сегодня по Украине ударов было очень мало. Но это если сравнивать с последними месяцами. Владимир Владимирович вроде сказал, что три дня не будем бить по Киеву, а не по всей Украине. Но надеюсь, что военному руководству виднее и, вероятно, такие перерывы нужны и нам. Хотя с количеством БПЛА и ракет всё в порядке. Даже лысый дурачок Гордон перестал считать, «на сколько ударов у России осталось ракет».
Почему не бьём по Западу? Ведь ежу понятно, кто наш противник на самом деле. Да почему же не бьём? Бьём! По самому дорогому и нежному месту — по кошельку! Или кто-то думает, что удар по Берлину или условному Лондону заставит Запад сдаться? Поймите одно: Запад — это не офис где-то, не здание министерства и не какой-то дворец, который можно снести, добившись от выживших капитуляции.
Запад — это принципы построения общества, где есть почти равный богам высший класс, обслуга, называющая себя топ-менеджерами и всякими директорами корпораций — не путать с владельцами, — и низший слой, где идёт постоянная драка за место даже не в обслуге, а за разрешение ковыряться в мусоре, выброшенном двумя верхними слоями. И по какому «Лондону» тут бить? Судя по многочисленным видео, в Лондоне выходцев из Пакистана уже едва ли не больше, чем коренных европейцев. И я здесь не про национальность, а про саму конструкцию: нижние слои легко заменяемы, обслуга стремится удержаться возле верхушки, а решения и ресурсы концентрируются наверху.
В этом и идеологическая часть войны кластеров. Кластер живёт не только заводами и банками, но и представлением людей о том, что эта система справедлива, сильна и даёт им будущее. Если содержание системы становится всё дороже, а вера в неё — всё слабее, это уже не просто экономическая проблема.
Но у каждого Кощея есть своя игла смерти. У Запада — это реальный ресурс. Они хоть и печатают деньги как сумасшедшие, но ресурсов больше не становится, получать их всё труднее и они всё дороже. А значит, деньги дешевеют. И это уже рецессия, а не временные трудности.
Например, на производствах BMW уменьшают зарплаты и увеличивают рабочее время. Что это значит? А значит то, что профессионалы будут искать работу в других странах. А BMW скоро по качеству может стать обычным ведром с болтами и гайками, потому что на новых условиях работать будут уже не самые большие специалисты.
Это и есть битва с Западом. У него нет границ, но есть болезненные места. И поражение такого кластера не обязательно выглядит как танки на улицах столицы. Оно может выглядеть как потеря промышленной компетенции, сокращение реального ресурса, усталость общества, падение доверия и всё более дорогая попытка сохранить прежний уровень влияния.
Только дело это не быстрое, и воевать нам ещё некоторое время придётся. И воевать не только на поле брани, но и за души и умы людей. Чем больше адекватных выживет, тем быстрее процветание придёт везде.
На карте мы считаем километры. На фронте — людей и технику. В экономике — производство и ресурс. А в войне кластеров приходится считать ещё и способность общества понимать, ради чего оно всё это делает. Вот это уравнение намного сложнее любой карты фронта.
А ты как считаешь?
Подписаться: t.me/L0HMATIY
#Аналитика #Россия #Украина #Запад #ВойнаКластеров
