Почему на Украине демографическая политика оказалась ненужной

Замминистра образования Украины Андрей Витренко заявил, что количество первоклассников в школах страны за последние 7 лет снизилось вдвое. Если в 2018–2019 годах их было 453 тыс., то в этом году впервые в школы пошли лишь 242 тыс. детей

Фото: © AP / Efrem Lukatsky

На этом фоне воз­ни­ка­ет соблазн уда­рить­ся в раз­мыш­ле­ния о про­ва­лах демо­гра­фи­че­ской поли­ти­ки Укра­и­ны и сокру­шать­ся о мас­шта­бах демо­гра­фи­че­ской ката­стро­фы или стро­ить апо­ка­лип­ти­че­ские про­гно­зы об исчез­но­ве­нии укра­ин­цев. Одна­ко ни пер­вое, ни вто­рое, ни тре­тье не име­ет ника­ко­го смыс­ла. Отми­ра­ние укра­ин­ско­го госу­дар­ства и транс­фор­ма­ция укра­ин­ской эко­но­ми­ки вме­сте с пре­вра­ще­ни­ем Укра­и­ны в геод­ро­на и стра­ну-био­ре­ак­тор дела­ют ненуж­ной демо­гра­фи­че­скую поли­ти­ку как тако­вую.

Когда нужны люди

Раз­мыш­ле­ния поли­ти­ков о важ­но­сти людей и демо­гра­фии быва­ют двух типов: искрен­ни­ми и лице­мер­ны­ми.

Искрен­ние раз­мыш­ле­ния сопро­вож­да­ют­ся мера­ми раз­ной сте­пе­ни эффек­тив­но­сти по под­дер­жа­нию рож­да­е­мо­сти, помо­щи отцам и мате­рям, раз­ви­тию инфра­струк­ту­ры (осо­бен­но соци­аль­ной), без кото­рой невоз­мож­ны рост и раз­ви­тие ребен­ка.

Лице­мер­ные раз­мыш­ле­ния ника­ки­ми дей­стви­я­ми не сопро­вож­да­ют­ся — они явля­ют­ся лишь фоном.

При этом необ­хо­ди­мо пони­мать, что отнюдь не каж­до­му госу­дар­ству и не во все эпо­хи нуж­ны люди.

В Сред­ние века мас­со­вых армий не было — эко­но­ми­ка не мог­ла их про­кор­мить, а при­мат обо­ро­ни­тель­ных воору­же­ний над насту­па­тель­ны­ми пре­вра­щал вой­ны в сезон­ные схват­ки фео­да­лов за укреп­лен­ные зам­ки. В эту эпо­ху дети были рабо­чей силой в сель­ском хозяй­стве, а высо­кая смерт­ность пред­опре­де­ля­ла высо­кую рож­да­е­мость.

Мно­го­чис­лен­ны­ми армии ста­ли лишь при­мер­но с эпо­хи Напо­лео­нов­ских войн, а дей­стви­тель­но мас­со­вы­ми — из сотен тысяч чело­век — лишь со вто­рой поло­ви­ны XIX века, осо­бен­но после прус­ских реформ и Фран­ко-прус­ской вой­ны. Тогда Фран­ция выста­ви­ла 2 млн чело­век, а Гер­ма­ния — 1,494 млн чело­век. Мир еще жил за счет мощ­но­го доин­ду­стри­аль­но­го демо­гра­фи­че­ско­го импуль­са, но смерт­ность сни­жа­лась в силу раз­ви­тия меди­ци­ны и сани­та­рии, а урба­ни­за­ция огра­ни­чи­ва­ла жиз­нен­ное про­стран­ство, повы­шая при этом сто­и­мость вре­ме­ни роди­те­лей.

Миро­вые вой­ны при­ве­ли к росту уров­ня обра­зо­ва­ния и заня­то­сти жен­щин, посте­пен­но сдви­гая рож­де­ние пер­во­го ребен­ка на более позд­ний срок, а ребе­нок из малень­ко­го работ­ни­ка посте­пен­но пре­вра­щал­ся в доро­гой и дол­го­сроч­ный инве­сти­ци­он­ный про­ект.

Низ­кая мла­ден­че­ская смерт­ность вме­сте с раз­ви­ти­ем систе­мы соци­аль­но­го обес­пе­че­ния (у инду­стри­аль­но раз­ви­тых дер­жав на это были день­ги и люди, кото­рые эти день­ги зара­ба­ты­ва­ли) и рас­про­стра­не­ни­ем кон­тра­цеп­ти­вов посте­пен­но при­бли­зи­ли фак­ти­че­ское чис­ло рож­де­ний к жела­е­мо­му.

После­ду­ю­щая авто­ма­ти­за­ция и робо­ти­за­ция про­из­водств вме­сте с выно­сом инду­стрии в стра­ны Юго-Восточ­ной Азии пред­опре­де­ли­ли появ­ле­ние там инду­стри­аль­ных гиган­тов вме­сте с одно­вре­мен­ной дегра­да­ци­ей про­мыш­лен­но­сти в Евро­пе и США.

Яркий при­мер — про­из­во­ди­тель элек­тро­ни­ки Foxconn, на фаб­ри­ках кото­ро­го на пике тру­ди­лись до 450 тыс. чело­век, или BYD с поряд­ка 300 тыс. сотруд­ни­ков. Таким встро­ен­ным в гло­баль­ный рынок гиган­там дей­стви­тель­но нуж­ны кад­ры раз­но­го про­фи­ля: от инже­не­ров до рабо­чих на кон­вей­е­рах. Но стран-фаб­рик не так уж мно­го, и непре­рыв­ное услож­не­ние тех­но­ло­гий вме­сте с есте­ствен­ным стрем­ле­ни­ем капи­та­ла к кон­цен­тра­ции в виде олигополий/монополий при­во­дит к закры­тию про­из­водств в стра­нах, кото­рые от гло­ба­ли­за­ции про­иг­ра­ли.

Но эко­но­ми­че­ский базис не может не менять поли­ти­че­скую над­строй­ку.

Деин­ду­стри­а­ли­за­ция при­во­дит к росту сфе­ры услуг, кото­рая на вре­мя ока­зы­ва­ет­ся в состо­я­нии при­нять излиш­ки людей. Затем ото­рвав­ших­ся от про­из­водств как инстру­мен­та соци­а­ли­за­ции горо­жан при­хо­дит­ся зани­мать чем-то дру­гим. Точ­нее, они нахо­дят себе раз­вле­че­ния сами, бла­го сто­и­мость про­из­водств в стра­нах-фаб­ри­ках оста­ет­ся низ­кой, а гло­ба­ли­за­ция все еще рабо­та­ет, поз­во­ляя выме­ни­вать необес­пе­чен­ные день­ги на вполне реаль­ные това­ры.

Но запас проч­но­сти у систе­мы посте­пен­но сни­жа­ет­ся, и обще­ства потреб­ле­ния на всех не хва­та­ет. При­хо­дит­ся кого-то низ­во­дить до состо­я­ния рыноч­но­го при­дат­ка и коло­нии. В этой логи­ке раз­ви­вал­ся ЕС: энер­го­но­си­те­ли из Рос­сии, сбыт высо­ко­тех­но­ло­гич­ных това­ров в Китай и воз­мож­ность нара­щи­вать дол­ги, при этом «вскры­вая» как кон­серв­ные бан­ки рын­ки стран Восточ­ной Евро­пы, край­ним из кото­рых — Укра­ине, Гру­зии, Мол­да­вии, а теперь еще и Арме­нии — ника­ко­го свет­ло­го буду­ще­го не пред­ло­жи­ли.

Демо­гра­фи­че­ские про­бле­мы в этих столь нерав­ных стра­нах реша­ют­ся по-раз­но­му: ЕС и США завле­ка­ют мигран­тов, Китай и сосед­ние стра­ны дела­ют став­ку на робо­тов с ИИ для под­дер­жа­ния объ­е­ма пром­про­из­вод­ства, а коло­ни­зи­ро­ван­ные стра­ны демо­гра­фи­че­ские про­бле­мы не реша­ют вовсе. Рас­тить сво­их граж­дан слож­но, дол­го и чре­ва­то — они могут начать «качать» пра­ва, под­ры­вая соци­аль­ную ста­биль­ность, где рядо­во­му не стать гене­ра­лом в силу нали­чия у послед­не­го сво­их детей.

Но при­выч­ка мыс­лить кри­те­ри­я­ми модер­на с мас­со­вы­ми арми­я­ми, а так­же инду­стри­аль­ны­ми гиган­та­ми на тыся­чи чело­век — нику­да не делась. Тако­вы осо­бен­но­сти наше­го мыш­ле­ния, так как ниче­го дру­го­го мы не виде­ли и в дру­гие эпо­хи не жили. Нику­да не делась вера в свет­лое буду­щее, где зав­тра будет непре­мен­но луч­ше, чем вче­ра, про­сто пото­му, что ина­че быть не может.

Но на самом деле может. Свет­лое буду­щее гаран­ти­ро­ва­но не всем, и коли­че­ство мест там огра­ни­че­но, а для того, что­бы кто-то туда не попал, не жал­ко пустить в рас­ход целые наро­ды.

Когда люди не нужны

Укра­и­на явля­ет­ся чистым при­ме­ром стра­ны, а ее пост­май­дан­ная власть — режи­мом, кото­рым люди совер­шен­но не нуж­ны.

Укра­и­на коло­ни­зи­ро­ва­на ЕС и США, ей неза­чем сопро­тив­лять­ся, а зна­чит, нет нуж­ды в тех­но­ло­ги­ях и людях, кото­рые их созда­ют и потреб­ля­ют.

Укра­ин­ская бюро­кра­тия после­до­ва­тель­но сда­ва­ла целые сфе­ры обще­ствен­но-поли­ти­че­ской и соци­аль­но-эко­но­ми­че­ской жиз­ни на аут­сорс.

Потреб­ность в под­го­тов­ке кад­ров ста­ла сни­жать­ся с нача­ла 1990?х по мере деин­ду­стри­а­ли­за­ции: если целые отрас­ли эко­но­ми­ки не впи­са­лись в гло­баль­ный рынок, то зачем гото­вить для них кад­ры?

Потреб­ность в каче­ствен­ном обра­зо­ва­нии ста­ла падать уже к кон­цу 1990?х — пост­ин­ду­стри­аль­ной эко­но­ми­ке ста­рые кад­ры не нуж­ны, новые помо­гут гото­вить раз­лич­ные НКО на ино­стран­ном финан­си­ро­ва­нии, а учить детей, впи­сав­ших­ся в рынок, нуж­но отдель­но от тех, кто в этот рынок не впи­сал­ся.

Потреб­ность в каче­ствен­ной меди­цине внут­ри стра­ны ста­ла сни­жать­ся по мере фор­ми­ро­ва­ния наци­о­наль­ной оли­гар­хии и ее обслу­ги с воз­мож­но­стью досту­па к луч­шим ино­стран­ным кли­ни­кам.

НКО, ино­стран­ные совет­ни­ки и курс на сбли­же­ние с НАТО, США и ЕС упро­сти­ли жизнь укра­ин­ской бюро­кра­тии: от нее боль­ше не тре­бо­ва­ли думать и при­ду­мы­вать соб­ствен­ные инстру­мен­ты управ­ле­ния. Чер­но­ви­ки зако­но­про­ек­тов ста­ли писать НКО, рефор­мы вме­сте с созда­ни­ем целых инсти­ту­тов пред­ла­га­ли евро­бю­ро­кра­ты, а вме­сто кри­ти­че­ско­го мыш­ле­ния были кур­сы, тре­нин­ги, бро­шю­ры, а для самых умных — «Эко­но­микс» Мак­кон­нел­ла и Брю.

Попыт­ки поиг­рать в демо­гра­фию с помо­щью финан­со­вой под­держ­ки в пери­од меж­ду 2010 и 2013 года­ми быст­ро закон­чи­лись из-за дефи­ци­та денег и сме­ны эко­но­ми­че­ской моде­ли, в кото­рой люди не нуж­ны.

В пери­од с 2017 по 2022 год киев­ской вла­сти люди про­сто меша­ли, но им пред­ла­га­ли совер­шить акт инди­ви­ду­аль­ной евро­ин­те­гра­ции посред­ством био­мет­ри­че­ско­го пас­пор­та и без­ви­зо­во­го режи­ма ЕС либо эми­гра­ции. Это, к сло­ву, род­ни­ло Укра­и­ну со мно­ги­ми стра­на­ми Цен­траль­ной Азии (Таджи­ки­стан, Узбе­ки­стан, Кир­ги­зия до 2021 года) и Закав­ка­зья (Арме­ния и Азер­бай­джан), чьи режи­мы избав­ля­лись от «лиш­них» людей с помо­щью тру­до­вой эми­гра­ции. А для самых «буй­ных» и непо­нят­ли­вых были СБУ и пара­ми­ли­тар­ные бан­ды.

Экономика требует смерти

Одна­ко 2014 год выпу­стил на сво­бо­ду тех, кто оди­чал и оско­ти­нил­ся без госу­дар­ства, обра­зо­ва­ния, куль­ту­ры и кол­лек­тив­ной дея­тель­но­сти, запу­стив транс­фор­ма­цию Укра­и­ны из пост­ин­ду­стри­аль­ной стра­ны, име­ю­щей пусть и при­зрач­ные, но шан­сы вер­нуть­ся в ста­тус инду­стри­аль­ной, в стра­ну доин­ду­стри­аль­ную. А 2022 год эту транс­фор­ма­цию закре­пил.

У Укра­и­ны нет нор­маль­ной эко­но­ми­ки: стра­на, 60% экс­пор­та кото­рой состав­ля­ет про­дук­ция с/х, не может счи­тать­ся хоть сколь-либо раз­ви­той. Но по мере затя­ги­ва­ния кон­флик­та даже эта эко­но­ми­ка исче­за­ет вме­сте со скла­да­ми, пор­та­ми, остат­ка­ми заво­дов и инфра­струк­тур­ных объ­ек­тов.

Глав­ная отрасль доин­ду­стри­аль­ной эко­но­ми­ки Укра­и­ны — осво­е­ние внеш­не­го финан­си­ро­ва­ния по моде­ли био­ре­ак­то­ра: киев­ские началь­ни­ки полу­ча­ют день­ги и «осва­и­ва­ют» их в обмен на отлов сво­их граж­дан для вой­ны с Рос­си­ей и удер­жа­ния фрон­та в более-менее ста­биль­ном состо­я­нии.

Вто­рая важ­ней­шая отрасль — рабо­тор­гов­ля. Инди­ви­ду­аль­ная сво­бо­да ста­ла това­ром, а ее лише­ние — инду­стри­ей, в кото­рой кру­тят­ся мил­ли­ар­ды дол­ла­ров. Отку­пить­ся от ТЦК, вый­ти из буса, уйти из ТЦК нога­ми, сбе­жать за гра­ни­цу, полу­чить бронь или отсроч­ку, попасть в тыло­вую часть, уйти с «нуля» живым — вот суть рабо­вла­де­ния 2.0.

Тре­тья отрасль — маро­дер­ство. СВО для укра­ин­ских началь­ни­ков ста­ла про­сто боль­шой АТО, а для ее участ­ни­ка — шан­сом зара­бо­тать по осво­ен­ной после 2014 года фор­му­ле «чем бли­же фронт, тем мень­ше граж­дан­ских и лег­че отправ­лять в тыл их иму­ще­ство».

А на фоне сжи­ма­ю­щей­ся пост­ин­ду­стри­аль­ной эко­но­ми­ки появ­ля­ют­ся допол­ни­тель­ные обслу­жи­ва­ю­щие отрас­ли: колл­цен­тро­но­ми­ка, пор­но­но­ми­ка, нар­ко­но­ми­ка и так далее.

В стране, где обще­ство раз­де­ле­но на панов, под­пан­ков, рыца­рей и греч­ко­се­ев со сви­но­па­са­ми, не нуж­ны демо­гра­фи­че­ская поли­ти­ка, здра­во­охра­не­ние, обра­зо­ва­ние, куль­ту­ра и про­чие отрас­ли, чья зада­ча состо­ит в вос­пи­та­нии и окуль­ту­ри­ва­нии чело­ве­ка.

В такой стране сам тер­мин «чело­век» сужа­ет­ся до пана, под­пан­ка и рыца­ря — пред­ста­ви­те­лей верх­них сосло­вий, — чья зада­ча менять жиз­ни сви­но­па­сов и греч­ко­се­ев на вре­мя для раз­граб­ле­ния стра­ны ради после­ду­ю­щей кон­вер­та­ции денег в доро­гие маши­ны и золо­тые уни­та­зы.

Дети такой само­вос­про­из­во­дя­щей­ся «эко­но­ми­ке» не нуж­ны — анти­си­сте­ме они в прин­ци­пе не нуж­ны, так как ее зада­ча состо­ит в само­уни­что­же­нии с нане­се­ни­ем мак­си­маль­но воз­мож­но­го ущер­ба окру­жа­ю­щим.

Иван Лизан, Украина.ру