Министр иностранных дел Российской Федерации Сергей Лавров дал большое интервью проекту Юлии Меньшовой.
Часть седьмая.
— Вы недавно, буквально 18 августа, заявили в ответ на высказывание Британии о прямом участии в нашем конфликте, что Россия имеет право рассматривать объявленное прямое участие британских ракетных войск в ударах по территории страны в качестве участия в войне со всеми вытекающими последствиями. Вы знаете, мне жаль Британию.
— Жаль Британию, потому что она сама сказала, что она будет с Украиной до конца. Конец Украины не радостен, поэтому мне жаль Британию.
— Да. Но вообще, как мне кажется, мы очень постепенно наращиваем как бы вот такую риторику такого рода. Хотя, как вы знаете, наверное, наши люди эмоциональные, они хотят таких резких ответов каких-то: что вот нам что-то такое говорят, и мы что-то в ответ такое бы сказали. Но я замечаю, что это у нас, ну, в нашем случае происходит достаточно постепенно, аккуратно и так далее. Как вам кажется, в сегодняшнем мире, который вообще ориентирован на кликбейт, на скандал, на яркое высказывание, на слоган, насколько эта стратегия верная?
— Главное всё-таки не риторика, а реальная жизнь. Мы риторику использовали для того, чтобы чётко, недвусмысленно предупредить о целом ряде вещей. Предупреждали о том, что украинские террористические атаки по гражданским объектам России, включая и нефтеперерабатывающие заводы, они вызовут ответную реакцию, которая будет гораздо тяжелее для Украины. И это сейчас происходит. Там уже официальные лица начинают говорить, что мы не переживём зиму, давайте что-то делать, давайте.
Вот они предложили, турок уговорили: «Давайте здесь, на Чёрном море, введём российско-украинский мораторий на удары по судам, которые перевозят гражданские товары». Это проконтролировать невозможно. Это уже было три года назад, когда была Черноморская инициатива. Господин Гутерриш, Генеральный секретарь ООН... Мы приняли эту инициативу, и украинцы ею злоупотребляли постоянно, потому что на гражданских судах периодически перевозили вооружения. А то, что было нам обещано этой инициативой — беспрепятственный выход на мировые рынки, — Европа заблокировала.
Поэтому мы отказались от этой истории, и сейчас её пытаются опять возродить. Это совершенно неприемлемо и совершенно нереально. Предупреждений было много. Вариантов заключить мир было более чем достаточно. Был 2022 год, апрель, когда украинцы предложили на переговорах в Стамбуле вариант урегулирования, Борис Джонсон категорически им это запретил.
Он тут где-то сказал, что он не запрещал, а сказал им: «Решайте, если вы будете воевать, то мы вас продолжим поддерживать». Он врёт. Вышла статья в одном из американских изданий — American Conservative, очень интересная статья. Там перечисляется на двух страницах, как Запад не давал Украине подписать ею же, Украиной, предложенные инициативы об урегулировании, которые мы приняли. Поэтому пускай они там сейчас со своими новыми идеями не очень сильно суетятся.
Но то, что касается европейской наглости, они так петушатся, что прямо создаётся впечатление, будто вот как они решат, так и будет. Вот к 2030 году мы должны против России уже быть готовыми воевать. Президент сказал, когда ему задали не так давно, летом, по-моему, на каком-то мероприятии вопрос о том, как вот Европа, она сама нарывается, говоря по-русски: мы будем, что вот Россия нападёт. Он говорит: «Мы на них никогда не нападём. Но если они на нас нападут, это будет просто принципиально иная война, и она будет очень короткой». Вот и весь ответ.
