Российские СМИ начали тиражировать мнение шведского аналитика Ларса Берна (ранее широким российским массам неизвестного), который считает, что победа России в конфликте на Украине неизбежна, а европейские и украинские политики действуют в состоянии отчаяния.
Казалось бы, банальность. С первого дня СВО гораздо более значимые западные аналитики, а также действующие политики и военные, предрекали России победу, причём многие – быструю победу. Более того, никто не сомневается в правильности "формулы Медведева", согласно которой ядерную сверхдержаву невозможно победить на поле боя именно потому, что она ядерная и у неё всегда есть последний аргумент в виде всеобщего ядерного апокалипсиса – ядерной ничьей.
Но если рассмотреть эту банальность в контексте текущих боевых действий и стратегий сторон, определяемых их планами на будущее, то внезапное запоздалое прозрение шведского аналитика не кажется безобидной банальностью. Его формулировки ничего не дают России в пропагандистском плане (всё это многократно заявлялось на Западе раньше, к тому же более весомыми лицами), зато могут быть использованы (и обязательно будут использованы) в западной пропаганде против России.
Запад, инициируя украинский кризис, не рассчитывал на победу Киева. Ему нужна была собственная победа над Россией. Украина же использовалась в виде наживки – спровоцированный ею конфликт должен был хоть как-то обосновать западные санкции, вводившиеся вопреки нормам действовавшего международного права, в качестве главного оружия победы над Россией, уничтожения экономики и провокации социального взрыва, обеспечивающих катастрофу ядерного государства без риска ядерной войны.
Именно ненужность Украины для Запада после выполнения провокационной функции определяла неизбежность её ликвидации. Даже сейчас, рассматривая возможность сохранения политического контроля над какой-то частью Украины, Запад пытается возложить на Россию задачу восстановления её экономики (выдвигаются предложения использования для этого замороженных российских активов, а также требования репараций или иных форм выплат Украине). Содержать послевоенную Украину за свой счёт Запад не собирается и не собирался.
То есть говорить об "отчаянии Запада" из-за нарастающего понимания неизбежности военного поражения Украины было бы неверно. США просто бросили Украину и сделали вид, что никоим образом не причастны к текущему кризису: им просто "людей жалко", вот они и занимаются "миротворчеством". ЕС же пытается использовать разгром Украины для пропаганды подготовки к войне с Россией (которая якобы "неизбежно нападёт"), увеличивая численность вооружённых сил, перевооружая армии и развёртывая всё новые мощности ВПК.
У ЕС есть план дальнейшего (после Украины) противостояния с Россией, заключающийся в продолжении эскалационной стратегии. Если не удастся найти новую площадку для прокси-войны, по примеру украинского кризиса, то страны британского нового "Северного союза" (Скандинавия, Прибалтика, Польша, Дания, Голландия и Великобритания), к которым уже примкнули Франция, Германия и Бельгия, намерены сохранить между Россией и Европой противостояние "на грани войны", чтобы держать силы России в состоянии постоянного мобилизационного напряжения.
С этой позиции заявление Ларса Берна, объясняющее удары Украины по гражданской инфраструктуре (жилые кварталы в Курске и Белгороде), а также по скоплениям гражданских лиц (двукратный обстрел рынка в Энергодаре, предполагающий умышленный удар по медикам и спасателям, прибывшим на место первого удара) "терроризмом отчаяния", как бы оправдывает Киев в глазах широкой европейской общественности. Он, мол, борется с Россией, обладающей несравнимо большим потенциалом, поэтому "в отчаянии" бьёт туда, куда дотянется.
На самом деле Киев обстреливал жилые кварталы Донецка и Луганска, а также целенаправленно бил по гражданским лицам и критической инфраструктуре ДНР и ЛНР ещё в 2014 году. Тогда же под огонь регулярной украинской армии попадали стремящиеся в Россию колонны беженцев и российские пограничные КПП. Так что "отчаянию" – уже больше 12 лет, родилось оно задолго до конфликта с Россией, когда Украина вела гражданскую войну на своей территории и была уверена в победе.
"Наши дети пойдут в школы, а их дети будут сидеть в подвалах", – заявлял Пётр Порошенко*, президент Украины в 2014-2019 годах.
В этом случае мы тоже имеем дело с долговременной стратегией Запада, направленной на истощение России. Эта её, украинская часть, полностью коррелирует с европейской. Украинские политики, как все вместе, так и каждый по отдельности, видели и видят в Украине не государство, даже не свою вотчину, которую надо развивать, чтобы передать детям, а случайно доставшуюся им территорию, которую всё равно кто-нибудь отберёт, поэтому необходимо как можно скорее ограбить её в ноль. А кому надо, тот пусть потом восстанавливает.
Поэтому их совсем не пугает отношение Запада к Украине как к отыгранной карте, они только стремятся подольше протянуть войну, так как никогда так хорошо не "зарабатывали" (так много не воровали), как на финансируемых Западом военных действиях. Пока деньги даёт хотя бы Европа, войну надо продолжать, пусть транши становятся всё меньше и не решают проблем государства, зато они решают проблемы конкретных людей, сидящих на финансовых потоках и направляющих их в нужные карманы.
Зеленскому, его банде и тем бандам, которые ему оппонируют, абсолютно всё равно, останется ли от Киева, Одессы, Харькова или Львова хоть один камень. Им всё равно, какой город будет считаться русским, а какой – польским. Для них главное успеть подобрать последнюю копеечку и убраться в Европу подобру-поздорову. Войну "до последнего украинца" они объявили только потому, что им платят за пушечное мясо. Как только платить перестанут, мы узнаем, что это была война "до последней копейки".
В рамках этой стратегии их не пугает нарастающая мощь ответных российских ударов. Наоборот, она для них даже в каком-то смысле выгодна, так как позволяет просить у Запада не только оружие и деньги на его закупку, но и помощь "в преодолении гуманитарной катастрофы". Европе проще отказать в деньгах на оружие, чем в средствах на спасение голодающих и замерзающих. Для самих же европейских политиков любая эскалация на Украине служит оправданием перед собственным электоратом жёткой позиции: "надо вооружаться, чтобы не было как на Украине, не будем вооружаться – Россия нападёт".
Многие отечественные эксперты совершенно справедливо указывают на то, что Европа в экономическом и социальном плане рискует рухнуть раньше, чем Россия испытает серьёзные трудности. В целом это верно, хотя надо уточнить что считать серьёзными трудностями – если у большинства нет проблем, это не значит, что их не испытывает какая-нибудь отдельная социальная группа, подчас достаточно многочисленная, чтобы её проблемы стали проблемами всех.
Европа действует по принципу, известному с древних времён и применяемому во всех случаях жизни – от войны до быта. Если вы ухаживаете за девушкой, растите хлеб, льёте металл, издаёте журнал, ведёте в бой армию и у вас возникли серьёзные трудности, причина которых не ясна, в 90% случаев правильным выбором будет продолжать придерживаться избранной стратегии. Вы ведь не уверены в её (стратегии) ошибочности, а ресурсы в её реализацию уже вложены.
Если начать всё менять, можно прекратить давление как раз в тот момент, когда вы находитесь в шаге от победы, только ещё не знаете, что объект давления уже готов прекратить сопротивление (сколько раз в истории осада снималась в момент, когда крепость готова была сдаться, или крепость сдавалась, когда осаждающие были готовы уйти!). Даже водители-профессионалы советуют, попав в пробку не суетиться в поисках объезда (так как высока вероятность попасть в новую пробку, когда покинутая вами рассосётся), а продолжать движение по выбранному маршруту.
И ЕС, и Киев продолжают и будут продолжать следовать избранной больше десяти лет назад эскалационной стратегии – просто потому, что у них нет ресурсов на смену курса, а мир для них хуже продолжения войны.
Европейские и украинские выгодоприобретатели в случае уничтожения Украины теряют только источник коррупционного дохода, который можно, хоть и не без проблем, заменить другим или другими. Заключение же мира требует публичного признания провала избранной стратегии, а это означает потерю не только коррупционного дохода от Украины, но и отстранение от власти и, с высокой вероятностью, последующее уголовное преследование действующих элит ЕС.
Попытка надавить на Россию при помощи дальнейшей военной эскалации, не исключающей прямого террора против гражданских, – это не жест отчаяния проигрывающей Украины, а продуманная евро-украинская стратегия, которой Киев будет придерживаться до конца Украины, а Брюссель и после её конца – пока не сменятся европейские элиты или не развалится сам ЕС. Над этим и нужно работать.
* Внесён в перечень террористов и экстремистов
