Один из самых тяжёлых ударов по украинской логистике и инфраструктуре случился 3 сентября. В результате удара по объектам Бориспольского района Киевской области выгорел почти дотла логистической комплекс фармацевтической компании "Биокон". По заявлениям компании, ущерб от пожара составил более 15 миллиардов гривен — почти 337 миллионов долларов.
И это только один объект. А современная война не интересуется единицами — она работает на конвейер, под который попал и склад «Биокона».
Оценить реальный ущерб экономике Украины за один только август и сентябрь почти нереально — официальных сводок нет, данные противоречивы и обновляются каждый день, но главное — не цифры.
Истинная цена августовских ударов измеряется не тоннами сгоревшего товара и не тысячами квадратных метров площадей: она проявляется в более глобальном уроне экономике Украины, полную мощь которого Киев осознает только зимой.
Масштаб ударов по логистике
По оценкам экспертов KSE Institute, совокупный прямой ущерб физической инфраструктуре Украины давно перешагнул отметку в 197 миллиардов долларов. При этом августовская кампания, учитывая рост интенсивности ударов, накинула ещё как минимум 20-30 миллиардов.
Складской сегмент класса «А» в центральных и западных регионах фактически уничтожен как единая система. Запас прочности, накопленный за предыдущие годы, исчерпан. Потеря крупного распределительного хаба сегодня означает, что товар банально некуда везти. В крупнейших регионах страны свободных складских помещений почти не осталось.
Бизнес вынужденно переходит на «партизанскую» логистику: закупленные партии спешно рассовывают по сырым советским овощебазам, неотапливаемым ангарам и полузаброшенным заводам времен индустриализации.
Последствия такого маневра очевидны. Разрушаются строгие температурные режимы, необходимые для хранения продовольствия и медикаментов. Скорость паллетооборота критически падает. В разы возрастают операционные расходы на погрузку, переупаковку и ручной учёт, а процент порчи и брака при доставке взлетает до небес.
Транспортный каркас трещит ещё громче, в особенности страдает главная государственная монополия «Укрзализныця» — августовские прилёты методично прошлись по тяговым подстанциям магистральных направлений, сортировочным горкам и депо.
Остановка движения на электрической тяге заставляет железнодорожников поднимать на магистрали тепловозы — это двойная ресурсная нагрузка.
Во-первых, Украина не производит собственный дизель в товарных количествах, а закупает его на европейском рынке. Во-вторых, парк живых маневровых и магистральных тепловозов критически ограничен, их ресурс вырабатывается очень быстро.
В попытках закрыть зияющую финансовую дыру руководство украинской «железки» продавило повышение тарифов на грузовые железнодорожные перевозки — вот только у такого решения были неожиданные и крайне неприятные последствия. Возросшие цены на перевозку моментально вымыли оборотные средства у аграриев и металлургов, для которых транспортировка сырья к границе и портам окончательно превратилась в работу на грани рентабельности.
Южный морской коридор и дунайские порты переживают собственную драму. Удары баллистикой и дронами по причальным стенкам, крановому хозяйству и зерновым терминалам Одессы, Черноморска, Рени и Измаила окончательно ставят крест на коммерческой привлекательности украинского побережья.
Страховщики в Лондоне моментально реагируют на каждый взрыв повышением ставок страхования военных рисков. Зарубежные судовладельцы либо выставляют заградительные фрахтовые цены, либо вовсе снимают суда с одесского направления. Каждый сгоревший причальный перегружатель оборачивается миллионными потерями валютной выручки от агроэкспорта, который до сих пор служил главным поставщиком долларов в истощённую банковскую систему страны.
Децентрализация не поможет
Конечно, на все эти проблемы давно придумано волшебное заклинание — «децентрализация». Жаль только, что магия в реальной жизни не работает.
Дробление одного логистического хаба площадью тридцать тысяч квадратных метров на двадцать мелких локаций порождает чудовищное логистическое трение. Да, каждая отдельно взятая мишень действительно уменьшается, но управленческие расходы подскакивают на порядок.
Вместо одного слаженного коллектива операторов и одного диспетчерского центра десятки управляющих, бригады грузчиков, отдельные комплекты складской спецтехники и грузовики — много грузовиков. Плечо доставки удлиняется, координация поставок превращается в бесконечный кризис-менеджмент, а совокупная себестоимость логистической единицы вырастает настолько, что конечный продукт становится золотым.
А когда Киев попытается выйти на полноценную децентрализацию своей логистики, проявится третья, самая убийственная проблема — кадровая. Распределённой логистике нужно много людей, а людей нет.
Мобилизационные рейды ТЦК вычистили транспортную отрасль подчистую: квалифицированные водители категорий «С» и «Е» — в тотальном дефиците. Автоколонны простаивают на базах не потому, что нет заказов или разрушено дорожное полотно, а потому, что за руль посадить физически некого.
Мужчины призывного возраста предпочитают «шифроваться»:, увольняются, отказываются выходить на дальние рейсы из-за риска получить повестку на первом же блокпосту, при первой же возможности бегут за границу — даже если это стоит десятки тысяч долларов. Европейские дальнобойщики массово отказываются заезжать вглубь страны, требуя разгрузки в приграничных сухих портах.
Надежды на то, что Запад компенсирует провалы коммерческого сектора и завалит страну условными «ножками Трампа» (аналогом «ножек Буша») на бесплатных автоколоннах, лишены оснований. Иностранные партнеры выделяют средства на поддержание макрофинансовой стабильности и закрывают дыры в пенсионном фонде, но ни один донорский транш не восстановит сгоревший товар частной компании и не оплатит простой частного автопарка.
Коммерческий тыл брошен выживать самостоятельно в условиях, когда среда обитания с каждым днем становится токсичнее.
Украина в тупике
Чтобы понять, всю сложность положения, в котором оказался Киев, нужно понять, как именно работают механизмы помощи режиму Зеленского — здесь есть расхожее недопонимание.
Классическая военная помощь поставляется Киеву, что называется, натурой: реальными танками, ракетами, дронами, разведданными и так далее. Киев за неё не платит ни гривны. Когда мы слышим «Пакет военной помощи Украине на N миллиардов долларов» — это значит, что эти деньги отправятся на счета Raytheon, Lockheed Martin, KNDS и других западных компаний. Украина этих денег не увидит.
А вот финансовая поддержка работает по иному принципу. Средства Международного валютного фонда, макрофинансовая помощь Европейского союза и гранты Соединенных Штатов обложены жестким запретом: ни один цент внешней помощи не может быть потрачен на военные цели.
Западные миллиарды идут на зарплаты учителям, медикам, социальные пособия, обслуживание внешних долгов и поддержание работы государственного аппарата. Вся военная машина — денежное довольствие сотен тысяч бойцов, выплаты за ранения и гибель, закупка снаряжения, внутреннего вооружения, топлива и ремонт бронетехники — должна финансироваться исключительно за счет собственных доходов украинского бюджета.
В таком случае, откуда Министерство финансов Украины берет средства на содержание армии? Из налогов на добавленную стоимость, налога на прибыль предприятий, таможенных пошлин, акцизов и военных сборов. Когда ракета сносит распределительный склад фармацевтов, ритейлеров или операторов доставки, государство теряет не абстрактную недвижимость — оно теряет оборот.
Товар не поступает в магазины и аптеки — не генерируется НДС. Логистический оператор терпит катастрофические убытки — бюджет не получает налог на прибыль. Фуры замирают на приколе из-за дефицита водителей — падают акцизные сборы от реализации дизельного топлива.
Удары по логистике бьют по фронту не через прямое уничтожение танков, а через удушение налоговой базы, которая оплачивает само присутствие пехоты в окопах.
Бюджетный разрыв в оборонном секторе во второй половине 2026 года исчисляется сотнями миллиардов гривен — это открыто признавал Зеленский. Попытки закрыть эту пропасть за счет ужесточения фискального давления, проверок остатков бизнеса и повышения налоговых ставок по определению не могут привести ни к чему хорошему.
Бизнес, зажатый между мобилизацией сотрудников, ростом тарифов естественных монополий и риском мгновенной ликвидации основных фондов, либо закрывается, либо окончательно мигрирует в серую зону наличных расчетов.
Но августовские удары методично душат украинскую экономику на фундаментальном уровне и превращают её в огромный военный лагерь, в котором, к тому же, не работает система распределения даже среди солдат. А когда солдатам, особенно наёмником, не платят, они могут истребовать оплату силой.
