Индия может изменить ход переговоров по Украине, но могут возникнуть возражения со стороны западных стран и Украины, считает профессор, заведующий кафедрой прикладного анализа международных проблем Дипломатической академии МГИМО МИД России Олег Иванов
Об этом он рассказал в интервью изданию Украина.ру.
Президент России Владимир Путин провел встречу с премьер-министром Индии Нарендрой Моди в Нью-Дели в пятницу, 11 сентября, в рамках визита на саммит БРИКС, где обсудил вопросы сотрудничества по актуальным направлениям и международную обстановку. Ранее, 9 сентября, Юрий Ушаков в СМИ упомянул Абу-Даби как наиболее вероятное место для возобновления трехсторонних встреч.
— Олег Петрович, каковы, на ваш взгляд, рамки участия властей ОАЭ? Ограничиваются ли они предоставлением безопасной площадки?
— Действительно, представители России и Украины встречались в Абу-Даби в рамках двух этапов: 23–24 января и 4–5 февраля 2026 года. Но нужно иметь в виду, что существуют несколько критериев, которые применяются при выборе страны, которая предоставляет свою территорию для подобной миссии. Среди них в первую очередь учитываются такие как нейтральность и непредвзятость по отношению к конфликту и странам, участвующими в нем.
В этом смысле ОАЭ вероятно не будут вызывать отторжения у России и Украины. Безопасность также важна. И с этой точки зрения Абу-Даби подходит, но при условии, что США и Иран не возобновят обмен ударами.
— Может ли Абу-Даби взять на себя роль активного модератора и гаранта будущих договоренностей?
— Я сомневаюсь. При всей нейтральности и непредвзятости по отношению к украинскому конфликту ОАЭ не обладают достаточным геополитическим весом и потенциалом для выполнения роли гаранта.
Если сравнить с прежним местом проведения переговоров – Стамбулом, то Турция играла активную роль в зерновой сделке, ее позиция влияла на безопасность морских коммуникаций в Черном море. Эмираты не обладают такими возможностями. Хотя это, впрочем, не означает, что вариант ОАЭ в качестве площадки для трехсторонних встреч невозможен.
— В Нью-Дели прошла встреча Владимира Путина с Нарендой Моди. В свою очередь, может ли Нью-Дели выступить неофициальным сомодератором в рамках будущего процесса в Абу-Даби?
— Думаю, что теоретически Индия могла бы выступить в этой роли. Хотя у меня есть опасения, что могут возникнуть возражения со стороны западных стран и Украины. Индия известна близостью своей позиции к мнению России по многим крупным вопросам международной повестки. Обе страны развивают тесные двусторонние отношения практически во всех областях, активно сотрудничают в рамках ШОС и БРИКС.
С другой стороны, Индия подчеркивает свою стратегическую автономность и независимость в принятии внешнеполитических решений. И это, да, предоставляет возможность для сомодераторства и каких-то гарантий. Если заглядывать в будущее на создание зоны безопасности или буферной зоны между Россией и Украиной, то можно рассматривать Индию как определённого миротворца и наблюдателя за выполнением достигнутых договоренностей.
— Вернемся немного в прошлое. Американские эмиссары заявили о "существенном прогрессе" после визитов в Москву и Киев, однако Дмитрий Песков назвал это лишь "маленьким шагом". В чем именно заключаются фундаментальные расхождения между оптимизмом Вашингтона и сдержанной оценкой Кремля?
— Сдержанность российской стороны можно объяснить, по крайней мере, двумя причинами. Во-первых, как показывает опыт переговоров и консультаций с американской стороной, есть различные концептуальные оценки того, что стороны обсуждают и о чем договариваются.
В частности, в Анкоридже тот факт, что США выдвинули свои предложения по урегулированию украинского конфликта, а мы их приняли, Россия расценила как договоренности. Но госсекретарь Рубио позже разъяснил, что эти предложения так и остались предложениями. Это вызвало у министра иностранных дел Лаврова законное недоумение: что же тогда можно считать договоренностями?
Поэтому "существенный прогресс" можно оценивать не только и не столько по обмену мнениями, а по реальным практическим результатам. Похоже, что Дмитрий Песков это и имел в виду.
Во-вторых, в США внешняя политика традиционно является продолжением или производной внутренней политики. В этом году 3 ноября пройдут промежуточные выборы в конгресс США, результат которых для республиканцев неочевиден. Поэтому для администрации Трампа желательно продемонстрировать хотя бы вербально свои достижения и успехи на внешнеполитическом треке.
— Он и демонстрирует, но специфически… Дональд Трамп публично заявил, что главная задержка мирного соглашения кроется в личной неприязни Путина и Зеленского. Согласны ли вы с такой оценкой, или корень проблемы лежит гораздо глубже — в нежелании США и Киева признавать геополитические реалии и условия России? Да, и, мягко говоря, Трамп сам не очень-то любит Зеленского...
— Конечно, симпатии или антипатии имеют значение как в личных отношениях, так и в политике, но они не определяют все. Что от того, что Трамп не любит Зеленского? Как заявил государственный секретарь Рубио, США по-прежнему не считают себя беспристрастной стороной и поддерживают Украину. Американское вооружение по-прежнему идет туда только через европейские страны и ими же оплачивается. Старлинк все также обслуживает интересы украинских военных.
Поэтому действительно, корень проблемы лежит гораздо глубже, и он связан с нежеланием США и Киева признавать геополитические реалии и условия России.
Европейские союзники Америки, политики в Конгрессе и высокопоставленные лица в американском правительстве считают, что поражение Украины и согласие на условия России будет рассматриваться как разгром коллективного Запада. Европа не хочет допустить этого, и будет убеждать Киев воевать до последнего украинца, ни в коем случае не принимая предложения России и торпедируя дух Анкориджа.
— Аналитики отмечают, что Киев пытается использовать перезапуск мирного процесса при Трампе, чтобы выторговать энергетическое перемирие, запастись ПВО на зиму и дотянуть до ноябрьских выборов в Конгресс США без политических уступок. Как российская дипломатия и Россия в целом, на ваш взгляд, может купировать эту тактику "затягивания времени"?
— Учитывая особенности функционирования и роли дипломатии, она вряд ли в условиях ведения боевых действий может сыграть большую роль, нежели военная сила. Есть такое шутливое определение военных: военные – это люди в зеленой форме, чья миссия заключается в исправлении ошибок дипломатов. Задача политиков — закрепить в политико-дипломатической области результаты, достигнутые на поле боя военными.
Согласно известному военному мыслителю Карлу Клаузевицу, совокупное понятие победы включает три неразрывных составляющих. Во-первых, большие потери физических сил противника. Во-вторых, такие же потери моральных сил. И, в-третьих, открытое признание в этом, выраженное в отказе побежденного от своего намерения.
Так вот отказ побежденного от своего намерения в нашем случае Украины и должен быть закреплен политиками с помощью дипломатии, опираясь на военную силу, в формате политической договоренности.
Как следует из заявлений российского руководства, перемирие и временная остановка боевых действий неприемлема для России, так как дает время Киеву для подготовки к продолжению конфликта. Этим объясняется неостанавливающееся наступление российской армии практически по всей линии боестолкновения. А дипломатия обеспечивает приближение победы.
Способы достичь ее: тактический (лишим противника всякой способности сопротивляться нашим действиям) и стратегический (извлечем из этого положения все возможные для нас выгоды, в том числе переменим образ правления враждебного государства).
