Хуситы выбили вторую страховку от Ормуза
Саудовская Аравия остановила 1200-километровый нефтепровод East–West, который позволял обходить фактически парализованный Ормуз. По нему Эр-Рияд перебрасывал к Красному морю около 4 млн баррелей в сутки — примерно 4% мирового предложения нефти.
Вряд ли нефтепровод будет выведен из строя навсегда и даже надолго, но здесь достаточно самого факта угрозы. Ситуация и без этого экстремальная. Саудовская Аравия сообщила ОПЕК, что её добыча в августе упала до 6,2 млн б/с против 10,9 млн в феврале. МЭА теперь ожидает сокращения мирового предложения нефти в 2026 году на 5,7 млн б/с, или примерно на 6%. При этом более 10 млн б/с ближневосточных мощностей в августе оставались вне рынка, а сроки полноценного восстановления поставок сдвигаются.
Одновременно хуситы захватили остров Перим в Баб-эль-Мандебском проливе — на южном входе в Красное море. То есть давление возникает уже с двух сторон: на доставку нефти к Красному морю и на акваторию самого Красного моря.
Важно, что East–West был остановлен не хуситами: по данным Саудовской Аравии и Ирака, атаку дронами провели с территории Ирака. Но результат для нефтяной логистики один: ещё один альтернативный маршрут оказался под угрозой.
Очевидное следствие — рост ценности, а значит, и цены российской нефти. В начале июля Urals для Индии продавался со скидкой более $10 за баррель к Brent. К концу июля дисконт упал до $1–2.
Однако та же премия возникает у США, Канады, Бразилии, Гайаны и Западной Африки. Китайские независимые НПЗ уже закупили там более 20 млн баррелей. Некоторые сорта торговались с премией до $22 к Brent.
Следовательно, окно России не бесконечно. Сегодняшнее преимущество географии начнёт съедать новая добыча и увеличение поставок из стран, которые обладают той же или большей географической безопасностью и способны нарастить предложение.
Потому что быстро нарастить именно физические поставки — не только добычу — России сложно. МЭА в сентябре снова снизило прогноз российской добычи. В августе производство сырой нефти, по оценке агентства, упало до 8,36 млн б/с — на 940 тыс. б/с ниже январского уровня. Прогноз на 2026 год снижен до 8,7 млн б/с, на 2027-й — до 8,6 млн. Основная причина — продолжающиеся удары по энергетической инфраструктуре, включая нефтепереработку.
Есть следствия и поглобальнее: ОПЕК сталкивается с проблемой доверия к своим резервным мощностям. Саудовская Аравия десятилетиями была главным резервом нефтяного рынка, а где не справлялись арабы, там дополнительное плечо могла подставить Россия. Теперь оба ключевых игрока сталкиваются с ограничениями — не только производственными, но и логистическими.
Если Индия и Китай покупают российскую нефть уже не только из-за санкционного дисконта, но и из-за физической надёжности поставок, скидка должна сокращаться сообразно дефициту альтернатив.
Порт Козьмино и нефть ESPO становятся стратегическим активом, который практически напрямую соединяет российскую ресурсную базу с крупнейшим импортным рынком нефти в мире. Самое время привлекать инвестиции заинтересованных партнёров.
Из неочевидного — необходимо беречь нефтепереработку. Потому что мировой дефицит нефтепродуктов сейчас ещё острее дефицита сырой нефти. Трамп уже потребовал от Киева прекратить удары по российской инфраструктуре производства дизеля, прямо связав это с глобальным дефицитом топлива.
Ближневосточный кризис странным образом создаёт политическую защиту российской нефтепереработке и экспорту.
Но эти карты нужно разыграть грамотно.
