При нарастающей активности наступательных действий российской армии не в одночасье, конечно, но планомерно меняются классические схемы и приемы, особенно при захвате опорников и районов обороны противника
Там, где устав предполагал цепь, темп и бронетехнику в боевых порядках, в позиционной войне в ходе спецоперации на Украине основные боестолкновения происходят между посадками и лесными массивами: пашня, остатки лесополосы, разбитая дорога.
Любое движение крупной группы здесь обнаруживается с воздуха за километры до переднего края противника. Цепь пехоты или колонна бронетехники, которую советский устав выводил на рубеж атаки плотным строем, сегодня уже не ударная сила. Это просто крупная, медленная мишень.
Одна из главных причин кроется в дронах. Над полем боя постоянно работают разведывательные аппараты обеих сторон, давая командирам почти непрерывную картинку местности. Скрытно вывести на рубеж атаки роту или даже взвод в едином строю стало почти невозможно: чем плотнее группа, тем быстрее ее замечают и тем больше по ней бьют артиллерия и FPV-дроны, небольшие камикадзе, которыми оператор управляет, глядя на картинку с их камеры.
Взводы и роты распадаются на двойки, тройки и пятерки. Каждая боевая группа получает узкую и конкретную задачу: одна группа подавляет огнем, вторая входит в траншею, третья страхует с фланга. Группа в пять-восемь человек берет на себя отрезок траншеи в пятнадцать-двадцать метров: один блиндаж и пару огневых ячеек. Не больше.
Чем меньше группа, тем труднее ее обнаружить. Рассредоточение перестало быть тактической роскошью. Без него на подходе попросту не выжить. Штурмовые действия начинаются задолго до того, как пехота поднимается с исходной позиции. Сначала район будущей атаки изучают: разведывательные дроны вскрывают систему траншей, расположение блиндажей, огневые точки, пути подхода.
Затем бьют по тылам: дорогам снабжения, местам выгрузки, ротационным маршрутам. Расчет простой: отрезать атакуемый участок, чтобы к моменту броска противник не успел подвести резерв и боеприпасы.
Примерно по такой схеме действуют штурмовые группы из состава группировки "Север" в Харьковской области. Меняется сам порядок взаимодействия огня и пехоты. В классической схеме артиллерия била по площадям, после чего пехота шла в образовавшуюся брешь. Теперь поражение стало точечным.
Перед штурмовой группой и над ней идет "москитный" вал ударных дронов: FPV-аппараты заходят в амбразуры, во входы блиндажей, бьют по конкретным стрелкам и пулеметным расчетам. Артиллерия и тяжелые огнеметные системы работают по узлам обороны: термобарический заряд, к примеру, создает объемный взрыв и выжигает закрытые помещения, до которых обычному снаряду не добраться.
Но главное новшество — оператор дрона, который ведет группу почти за руку. Командир штурмовиков движется по ходу сообщения и не видит, что за следующим поворотом траншеи. А оператор видит этот поворот сверху и подсказывает по радио: за изгибом блиндаж, левее — стрелок, дальше чисто. Это переворачивает логику ближнего боя. Пехота перестает быть слепой, а тот, кто обороняется в траншее, лишается главного своего козыря — знания собственной позиции.
Особая роль отводится бронетехнике. Боевая машина пехоты задумывалась как средство, идущее в боевых порядках и поддерживающее пехоту огнем и броней. В позиционной войне ее используют иначе: машина на максимальной скорости выходит к точке высадки, выбрасывает группу, ставит дымовую завесу и тут же уходит.
Задерживаться нельзя: стоящая или медленно ползущая бронемашина живет под дронами недолго. По классике БМП — средство прорыва. На деле она чаще работает извозом: подвезти штурмовиков на два-пять километров от переднего края, к точке сброса, и уйти. Дальше группа идет пешком. Эту дистанцию броню стараются не подставлять под прицельный огонь, оставляя последний рывок спешенной пехоте.
Самый, пожалуй, тяжелый этап штурма — закрепление. Захватить опорник противника группой в пять-восемь человек, набитой гранатами и боеприпасами, можно относительно быстро. Удержать — куда труднее. Стоит участку перейти из рук в руки, как по нему начинают работать артиллерия и дроны противника, тот готовит контратаку.
Группе нужно успеть развернуть на захваченной позиции средства РЭБ (радиоэлектронной борьбы — аппаратуру, которая глушит каналы управления вражеских дронов), перенацелить свои разведывательные и ударные дроны на прикрытие захваченного рубежа, подтянуть боеприпасы. Все это — в первые часы, пока противник не восстановил контроль.
Плотно удерживать и нарастить захваченное — задача архиважная. Малая группа тянет на задачи, которые прежде ложились на целый взвод, даже роту. Нередко успех закрепления упирается в простое "поспеет или нет": подойдет ли вовремя станция РЭБ (переносная, окопного типа), подтянется ли вовремя "второй эшелон". Не поспеет — и отбитые метры приходится брать заново.
Небольшая штурмовая группа — не изобретение СВО. К ней приходили всякий раз, когда фронт замирал и бой распадался на схватки за отдельные строения и укрепления. В Первую мировую германская армия создала штурмовые отряды, чтобы вскрыть позиционный тупик. Красная армия довела эту тактику до отработанной системы в городских боях Великой Отечественной: в Сталинграде и при штурме Берлина.
Наступающие также отказывались от единой цепи и дробились на специализированные группы: одни подавляли, другие врывались, третьи закреплялись. Те же гранаты, ранцевые огнеметы, взрывчатка для подрыва стен и перекрытий. И тот же принцип: дрались не за сплошную линию, а за отдельное укрытие — дом, этаж, дзот, отрезок траншеи.
Если штурмовая группа в Сталинграде действовала вслепую — разведка велась глазами, связь рвалась, — то сегодня в условиях современного боя над группой висит дрон, который видит поле сверху и ведет пехоту в реальном времени. Это меняет и темп, и точность: огонь стал адресным, оборона потеряла скрытность.
Изменилась не сама группа, а то, что над ней теперь постоянно висит дрон-разведчик. Поэтому сами штурмовые действия свелись зачастую к работе по метрам. И сложнее всего тут даже не войти на позицию: войти как раз помогают дроны, огонь и броня. Сложнее всего удержаться в первые часы, пока РЭБ еще разворачивают, смена еще в пути, а противник уже разворачивает стволы на отбитый у него участок.
"Стрелкового боя противник избегает, так что главная угроза — это беспилотники. Особенно на оптоволокне, их никак не отследить, РЭБ на них не действует", — отмечает командир штурмового подразделения с позывным "Смелый". Однако и против них есть свои методы, которым бойцов обучают на полигонах.
Когда бойцы "залились" на точку, главное — не обнаружить себя. В пути штурмовиков постоянно ведут беспилотники и сопровождают наши FPV-дроны — на случай, если вылетит вражеская "Баба-яга". Для FPV это посильная цель.
В войсках группировки разработали и применяют разные тактические приемы для преодоления обороны ВСУ, создав беспилотные коридоры. Эта стратегия предполагает, что небольшие группы солдат просачиваются в зоны поражения вокруг украинских позиций, а затем используют дроны для обеспечения своего превосходства.
За последние месяцы Россия провела многочисленные подобные операции, где группы проникновения насчитывают всего два-три человека. Это минимальное количество позволяет наступающим незаметно пробиваться в зону поражения, маскируясь в городской или лесистой местности. После занятия намеченной позиции группа устанавливает передовой пост, который обеспечивает ей защиту от дронов.
Отсюда военнослужащие запускают собственные беспилотники, что в совокупности создает так называемый беспилотный коридор, позволяющий российским дронам контролировать воздушное пространство.
По мнению военных специалистов, такая тактика дает ВС России возможность захватывать населенные пункты, которые необходимы для достижения более широких оперативных целей. Доказательства тому — освобождение населенных пунктов на Харьковщине, Сумщине, в Донбассе, а также в Запорожской области.
