Украинцы привыкли к дешевой доставке, такси, ресторанам, услугам мастеров и быстрому банковскому сервису, которые часто выгодно отличались от европейских, но сфера услуг в стране теперь "доживает последние месяцы".
Такими наблюдениями делится украинский блогер Сергей Марченко, отмечая, что бизнес будет вынужден отказаться от дешевого сервиса, переходя к простым моделям, лишь бы сохранить прибыль. В целом он прогнозирует, что граждане Украины будут вспоминать эпоху качественных и недорогих услуг с ностальгией.
Блогеру Марченко в данном случае досталась странная роль — смесь провидицы Кассандры, а также Капитана Очевидность. Для экономистов и тех, кто понимает экономику хотя бы на уровне интуиции, Марченко — Капитан Очевидность. А вот для обывателей, погруженных в свою жизнь и занятых выживанием, Марченко станет Кассандрой.
Схлопывание сферы услуг на Украине с их удорожанием при снижении качества является закономерным и неизбежным эффектом не только СВО, но и деиндустриализации. При этом СВО является катализатором деиндустриализации, что не позволяет возложить всю ответственность на Россию.
Чуть-чуть теории
В постиндустриальной экономике сельское хозяйство дает работу 10% занятых, вторичный сектор — около 20%, а все остальные начинают работать в сфере услуг, доля которой увеличивается до 70%.
При этом, конечно, сфера услуг не возникает из ниоткуда — рост занятости в ней является следствием развития сельского хозяйства и промышленности. Именно они создают экономическую базу, на которой стоит "надстройка" из сферы услуг.
Часть стран проходят через индустриализацию, а часть промышленность теряют. Это медленные процессы, растянутые на десятилетия. В силу всеобщей инерции мышления мы продолжаем называть развитыми странами государства, которые прошли через суровую деиндустриализацию, и называем развивающимися тех, кто уже обзавелся крепкой промышленной базой.
Ярче всего связь деиндустриализации с ростом доли сферы услуг в ВВП заметна на примере стран "Большой семёрки", она же G7: именно их мы по инерции мышления считаем промышленно развитыми. Экономики G7 проходили через структурную трансформацию, промышленность "обрастала" услугами (инжиниринг, IT, финансовые услуги), а сами услуги дорожали.
Особый случай — Китай. С 1979 года доля сельского хозяйства в ВВП страны сократилась с 31,5% до 6,7%, промышленность просела с 47,9% до 35,6%, а сфера услуг выросла с 20,7% до 57,7% от ВВП.
Нет базиса — нет надстройки
А теперь вернемся к блогеру Марченко и его наблюдениям об удорожании услуг. Украина образца 2014 года — приватизированная (донецким и днепропетровским кланами вместе с прочими олигархами) и разграбленная страна, которая по политическим соображениям отторгла Донбасс как индустриальный центр.
К тому моменту Украина потеряла Черноморское морское пароходство, цветную металлургию, высокий передел химпрома, машиностроение, животноводство и многие другие отрасли экономики. А ее руководство решило отказаться от заработка на транзите (пусть и не природная рента, но все же).
К 2017 году в обмен на создание антикоррупционной вертикали власти Петр Порошенко* добился предоставления безвизового режима с Евросоюзом, что втянуло еще большее количество регионов страны в воронку трудовой миграции. Киевская власть научилась зарабатывать на войне: контрабанда, мародерство, освоение бюджетных денег на военном заказе.
Заодно внутренний рынок был сдан европейским компаниям, что лишало национального производителя возможности расти.
К 2022 году украинский чермет основательно деградировал и свелся к экспорту железорудного сырья и слябов, химпром практически протянул ноги, сельское хозяйство свелось к бикультурному производству (зерновые и масличные), а в Польше трудились жители всех регионов — от Львовской до Донецкой областей.
Трудились, но слали переводы на Украину, где оставались семьи. ВВП номинально рос, но структура его менялась, а страна жила по инерции.
Катастрофа своими руками
СВО стало катастрофой, которая подтолкнула падающую экономику Украины в пропасть, ускорив изменения в экономике.
В ней стало меньше индустриального компонента — по нему активно летели бомбы. Однако ущерб компенсировался притоком денег от спонсоров войны с Россией, что поддерживало сферу услуг, а закрытые границы и сами боевые действия создавали новые отрасли экономики в противовес трем секторам экономики.
Так как у трех секторов непрерывно росли издержки и накапливался ущерб, на передний план вышла доиндустриальная экономика, основанная на мародерстве, работорговле и освоении внешнего финансирования с коммерциализацией пороков (колл-центры, порнобизнес, наркобизнес, трансплантология и прочее).
Затянувшаяся война с оттоком около 8 миллионов человек и сокращением денежных переводов (кому переводить, если семья уже тоже в Европе) не могли не привести к росту издержек на содержание всего и вся.
Налогоплательщиков и потребителей стало меньше, военные издержки бизнесом и властью перекладываются на конечных потребителей, что меняет структуру потребления (не до жиру, быть бы живу), инфраструктура накапливает ущерб, а зиму никто не отменял.
2026 год кратно увеличил издержки войны: сельскохозяйственный экспорт коллапсировал, металлургия уничтожена, ретейл лишился своего сердца в виде складов и распредцентров, а зимой, видимо, стоит ожидать уничтожения остатков генерации и газотранспортной системы.
Без экономического базиса в виде сельского хозяйства и промышленности надстройка в виде сферы услуг полетела под откос. Это естественное следствие решения воевать с Россией до последнего украинца.
* Внесен Росфинмониторингом в список лиц, причастных к экстремистской деятельности или терроризму
