Госсекретарь США Марко Рубио ответил на вопросы журналистов.
Часть первая.
Журналист: Вы обнаружили, что россияне вообще заинтересованы в прекращении огня в энергетической сфере, как это предлагал Зеленский?
Рубио: Я думаю, обе стороны выразили заинтересованность в некотором ограниченном прекращении огня, которое касалось бы энергетических вопросов. Очевидно, это тоже будет непросто, но обе стороны выразили заинтересованность в этом.
Я думаю, Зеленский сделал это публично. Сделал это с нами вчера. Сделал это, думаю, и в интервью за последние несколько часов. Поэтому, очевидно, это то, что может произойти.
Это не решит проблему войны, но, думаю, в некотором смысле потенциально ослабит часть глобального давления, которое ощущается в результате этого.
Так что мы всегда открыты для обсуждения этого вопроса. Он обсуждался в каждом нашем разговоре с ними. Он обсуждался на встречах Уиткоффа и Кушнера в Москве и Киеве. Он обсуждался и во время нашего вчерашнего разговора с Зеленским.
И если мы сможем сыграть конструктивную роль и способствовать этому, мы будем очень открыты. Опять же, признавая, что это не положит конец войне, но затронет определённый вопрос и, возможно, послужит отправной точкой или платформой для более широкого соглашения.
В конечном счёте мы все хотим, чтобы эта война закончилась. И это главное в отношениях между Россией и Украиной.
Я скажу так: война не закончится на поле боя. Эта война закончится, думаю, все это признают, путём переговоров. Мы все это понимаем. И чем скорее мы достигнем этого соглашения, тем меньше будет разрушений и тем меньше людей погибнет с обеих сторон. Именно этого хочет президент.
Журналист: Когда США просят Украину прекратить удары по российским энергетическим объектам, почему бы не попросить Россию сделать это первой?
Рубио: Ну, я имею в виду, откуда вы знаете, что мы не просили Россию остановиться?
Послушайте, когда вы говорите об энергетике, для российской стороны энергетические удары касаются нефтеперерабатывающих заводов и нефтегазовой отрасли. Для украинской стороны энергетика означает их электросети и угрозу отключения электроэнергии зимой.
Поэтому, когда вы говорите об энергетике, это означает две разные вещи для разных сторон. И что ещё больше усложняет ситуацию, так это то, что энергетические удары лежат в основе тактической стратегии обеих сторон.
Украинцы наносят ущерб России, атакуя её энергетический сектор, являющийся источником доходов. Российская сторона, в свою очередь, наносит ущерб Украине, атакуя её электросети, особенно в преддверии зимы.
Таким образом, проблема заключается в том, что обе стороны определили энергетику как стратегическую цель своих военных действий. Но это имеет глобальное значение в случае с нефтью и газом и оказывает очень реальное и непосредственное влияние на жизнь на Украине, особенно из-за угроз её энергосистеме.
Поэтому нелегко в одночасье просто сказать: «Давайте достигнем соглашения». Но я думаю, что в это стоит вкладывать усилия, пытаясь этого добиться, потому что, на мой взгляд, это будет выгодно миру и обеим странам.
Думаю, если спросить Зеленского, он бы сказал, что возможность защитить свою электросеть лежит в основе их интересов.
И мы, знаете ли, можем помочь достичь этого посредством сделки. И очевидно, что российская сторона сталкивается с беспрецедентными ударами в глубине российской территории и по ключевым отраслям промышленности.
Именно поэтому заключение сделки даже в таких ограниченных масштабах затруднено. Но именно поэтому так важно, чтобы мы попытались. Поэтому мы попытаемся. И я думаю, мы готовы сыграть позитивную роль, если сможем, и добиться этого.
