В Киеве официально признали исчерпание собственных денег на войну. В государственной казне образовалась брешь такого масштаба, что правительству буквально нечем закрывать жалованье военнослужащим на передовой и выплаты семьям погибших. 190 миллионов долларов в день — именно столько для Киева стоит сдерживание российского наступления.
Запад в ответ разводит руками и предлагает затянуть пояса. Однако возникает вопрос: а не заготовили ли спонсоры киевского режима какое-то коварство для России? Уж больно сладко звучат эти речи: у Зеленского денег нет, Вашингтон в филантропию больше не играет, а ЕС, дескать, тонет в согласованиях пакетов помощи.
Хитрость — мнимая?
Сразу вспоминается стратагема Сунь-Цзы: когда ты силен, притворись слабым. Дескать, Киев специально разыгрывает слабость и нищету, а западные СМИ сыпят поддерживающей этот сюжет аналитикой, чтобы заманить Москву в опрометчивое наступление на истощение.
Однако украинские финансы просвечиваются добрым десятком западных институтов. Каждый шаг правительства фиксируют кураторы Международного валютного фонда, инспекторы американского казначейства и аудиторы Европейской комиссии. В таких условиях спрятать десяток-другой миллиардов на черный день не удастся даже теоретически.
Может быть, это масштабный "псиоп"? Но тогда это в первую очередь огонь по своим: вопли об отсутствии денег на солдатские зарплаты бьют в первую очередь по собственному тылу. Граждане бросятся скупать валюту, магазины перерисуют ценники, а мобилизация окончательно превратится в отлов прохожих на улицах. Ни одно адекватное военное руководство на такой масштаб не пойдет.
Так что целевая аудитория всепропальских криков находится не в Москве, а в вашингтонских и брюссельских кабинетах. Но какие возможности у тех, кто на другом конце провода?
Иллюзия хитрого плана
Можно также подумать, будто бы Брюссель и Берлин сознательно выдают военную помощь микроскопическими дозами, чтобы затянуть конфликт. Дескать, европейские мудрецы выигрывают время, чтобы спокойно отстроить заводы, запустить станки и перевооружить собственные дивизии.
Однако с экономической точки зрения такой размен получается чудовищно невыгодным. Экономика Евросоюза генерирует триллионы евро, оборонный сектор занимает в ней доли процента. Ради того, чтобы десяток оружейных заводов освоил военные заказы, Европа расплатилась потерей дешевого российского трубного газа, скачком цен на электричество и закрытием ряда старейших химических производств. Сжигать благополучие всей своей тяжелой промышленности ради одной ее части как минимум недальновидно.
Политическая цена такого маневра тоже оказывается слишком высока: во Франции парламент парализован постоянными правительственными кризисами, в ФРГ коалиция Фридриха Мерца терпит поражение за поражением на региональных выборах.
Но гораздо разумнее не искать хитрой интриги там, где все объясняется обычной медлительностью и осторожностью. Власти боятся резких шагов, способных втянуть блок в прямое противостояние, и вынуждены неделями согласовывать каждую строчку очередного пакета.
А европейский обыватель привык к социальным выплатам и комфорту, и заставить его отказаться от привычной жизни ради военной мобилизации сегодня не сможет никто — у Европы просто нет столь харизматического лидера.
Однако вы можете справедливо заметить: но ведь ЕС планомерно наращивает расходы на оборонный сектор! Получается, выгодно им затягивать украинский конфликт. Оборонные расходы стран Евросоюза достигли рекордных 343 миллиардов евро за 2025 год, а плановые показатели следующего года уверенно метят в отметку в 381-392 миллиарда.
Дополнительно власти Евросоюза запустили программу кредитования SAFE объемом в 150 миллиардов евро для закупок вооружений и разрешили странам превышать лимиты государственного долга ради военных контрактов.
Только эта гора денег производит на свет поразительно мало реального оружия. Причина — в дикой военной инфляции. За последние четыре года стандартный артиллерийский снаряд калибра 155 мм подорожал почти вчетверо. До обострения международной обстановки такой выстрел покупали за 2-2,5 тысяч евро, а уже сегодня концерн Rheinmetall закладывает стоимость одного выстрела с пороховым зарядом и взрывателем вплотную к примерно 8 тысяч.
И вот получается: военные бюджеты выросли на 20-30%, а стоимость железа и боеприпасов подскочила почти на 300%. Миллиарды евро уходят не на создание мощных армий, а на покрытие бешеного роста цен на сталь, электричество, логистику и зарплаты специалистам — а новых снарядов на складах не появляется.
По данным исследования французского государственного института стратегического анализа HCSP, более 70% средств, выделенных странами Евросоюза на закупку вооружений с 2022 года, ушло производителям за пределами континента. Львиную долю этого финансового пирога забрал военно-промышленный комплекс Соединенных Штатов.
Европейские правительства скупают американские истребители F-35 вместо европейских Rafale или Eurofighter. На миллиарды евро заказываются американские зенитные ракетные комплексы Patriot и реактивные системы залпового огня HIMARS.
Польша тратит деньги на закупку южнокорейских танков K2 и самоходных гаубиц K9, потому что европейские заводы не способны выдать нужные объемы техники здесь и сейчас. Европейские деньги в итоге не поднимают европейскую индустрию, а оседают в карманах корейских работяг и американских эффективных менеджеров.
И даже если европейский завод захочет выпустить миллион снарядов, он упрется в проблему дефицита сырья. Доклад Европейского политического центра (EPC) под говорящим названием Running on empty ("На последнем издыхании") раскрывает масштаб беды. Для выполнения минимальных планов по выпуску снарядов европейским заводам требуется около 20 тысяч тонн нитроцеллюлозы ежегодно, а все предприятия ЕС совокупным усилием могут выдать 10 тысяч максимум.
Пикантность ситуации заключается в происхождении этого сырья. До недавнего времени европейские военные заводы завозили до 70% хлопкового сырья прямо из Китая. Стоило Пекину ввести экспортные ограничения под предлогом защиты собственного рынка, как хваленая европейская программа расширения снарядных линий затрещала по швам.
А попытки перейти на древесную целлюлозу по шведской технологии требуют полной переделки производственных линий, на которые уйдут годы. Западный арсенал оказался намертво привязан к поставкам из страны, которая в ряде стратегий национальной безопасности уже давно записана в статус потенциальной угрозы.
Помимо химии, военное производство требует оборудования. Существует иллюзия, во многом основанная на богатом историческом контексте, будто развитое машиностроение Германии позволяет наштамповать любое количество орудийных стволов и броневых корпусов. Однако необходимого класса оборудование в ФРГ могут создавать единичные предприятия вроде SMS group. Срок изготовления одного условного пресса составляет от трех до четырех лет с момента внесения аванса, и очередь расписана на годы вперед.
Но главный дефицит цехов заключается в людях. Последние 30 лет европейская система образования выпускала маркетологов, юристов и дизайнеров интерфейсов. Престиж рабочей профессии был растоптан. Средний возраст квалифицированного оператора станков с числовым программным управлением, химика-технолога и термиста на оборонных предприятиях превышает 55 лет. Ветераны уходят на пенсию, а сменить их некому.
Заткнуть кадровую дыру трудовыми мигрантами закон запрещает: военное производство требует наивысшего допуска секретности НАТО и строгой проверки спецслужб. Молодые толковые программисты и инженеры-электронщики уходят в гражданский сектор и коммерческие стартапы, где платят больше и нет запрета на выезд за границу.
Конец бумажного тигра
Реальная картина европейских возможностей сильно отличается и от того, что о ней хотят думать сами европейцы, и от того, как ее видят украинцы. ЕС — безусловно богатейший регион мира с огромными финансовыми резервами, развитой наукой и сытыми гражданами. Однако этот финансовый колосс совершенно не приспособлен к современной индустриальной войне.
Европа продолжит выделять Киеву миллиарды евро на поддержание аппарата жизнеобеспечения. Деньги будут уходить на выплату пенсий чиновникам, покупку электроэнергии и латание дыр в бюджете, чтобы не допустить одномоментного краха государственной системы.
Однако превратить эти чеки в огневое превосходство европейский ВПК не способен. И никакой хитрой ловушки для России в заявлениях Зеленского нет.
