Министр иностранных дел России Сергей Лавров провёл пресс-конференцию по итогам Генеральной Ассамблеи ООН
Часть одиннадцатая.
Журналист: В прошлом году министр иностранных дел Германии Йоханн Вадефуль говорил, что диалог с Россией имеет смысл только тогда, когда появится «заслуживающий доверия новый подход». Почему теперь он сам попросил о встрече с Вами? Что изменилось?
Сергей Лавров: Честно говоря, я этим не интересовался и не интересуюсь. Наша позиция проста: если ты хочешь переговорить с кем-то из нашей страны, никогда мы не отказываем людям. Хотя вот в очередной раз сегодня убедились, что такие просьбы от западных государств не несут в себе ничего нового.
Есть несколько каналов у нас общения с целым рядом стран Евросоюза, НАТО, по двусторонним каналам есть такие, если хотите, конфиденциальные возможности обмениваться мнениями. До нас тоже доводят некие позиции соответствующие структуры западные. Нет, мы не придаём это огласке. Но могу только сказать, что мы всегда открыты выслушивать.
Почему господин Вадефуль изменил своё мнение? Может быть, я не знаю, даже не хочу гадать, но все утверждают, те, кто следит за развитием ситуации, что Европа, так сказать, отчаянно ищет возможность вклиниться в тот процесс, который Соединённые Штаты поощряют.
Ну, они поощряют тоже с перерывами, потому что то Иран мешается, то Палестина вдруг завлекает, ещё что-нибудь. Но тем не менее Соединённые Штаты активно продолжают свои усилия.
И я уже комментировал то, что произошло в Анкоридже. Мы считаем, что в Анкоридже, ну, была договорённость и по-прежнему готовы к ней вернуться.
А Европа чувствует, что её оставляют за бортом. Помните, по-моему, это был министр финансов США, господин Бессент, который сказал, что Европа вообще не может рассматриваться как посредник, только мы можем это сделать.
Марко Рубио, вопреки своим заявлениям в июне, когда он сказал: «Мы на стороне Украины, поэтому как мы будем посредничать?», сейчас говорит, что хотят Соединённые Штаты найти какие-то пути, подходы, новые предложения. А европейцам, ну, хочется, они же привыкли где-то везде как-то заказывать музыку.
Журналист: Можно ли считать эту встречу восстановлением диалога с Германией?
Сергей Лавров: Ну, я уже сказал, он повторил официальную публичную позицию с осуждением России. Судите сами, диалог это или не диалог.
Журналист: Обсуждала ли Россия с сирийскими властями защиту языковых, культурных и политических прав курдов в рамках новой сирийской Конституции?
Сергей Лавров: Коллеги, мы в очень хороших отношениях практически со всеми курдскими движениями, включая «Силы демократической Сирии». Господин Абди, по-моему. Ну, мы знаем этих людей, и каждый раз, когда у них наступал какой-то кризис, когда их, скажем, американцы переставали поддерживать...
Был такой момент, когда ещё в первую каденцию Дональда Трампа он объявил, что они уходят с северо-востока Сирии. И тогда «Силы демократической Сирии» сразу обратились к нам: «Вот давайте как-то помогите нам встроиться вот в эти процессы». Мы стали помогать. Потом американцы вернулись, и «Силы демократической Сирии» потеряли к нам интерес.
Так что мы всегда готовы оказать услуги. Но то, что сейчас северо-восток Сирии, ну, добровольно согласился подписать соответствующий документ с центральными властями в Дамаске, — это факт. И это их суверенное решение.
Я не слышал, чтобы курдский язык был запрещён, это совсем не так. Это вам не украинский режим, который по-настоящему занимается утверждением своих националистических, нацистских взглядов.
Так что я просто хочу понять: если когда-то возникнет заинтересованность у соответствующих сторон, чтобы Россия какую-то роль сыграла, мы будем готовы уточнить, что конкретно от нас хотели бы увидеть.
