О программе обучения операторов БПЛА, спектре задач для FPV-дронов в текущих условиях, отборе кандидатов, личном опыте и многом другом журналисту издания Украина.ру рассказал инструктор управления службы БПС 506-го мотострелкового Познанского полка 27-й гвардейской мотострелковой дивизии группировки войск "Центр", младший сержант Роман Головкин
— Какие задачи вы сейчас выполняете?
— Я занимаюсь подготовкой операторов FPV-дронов, но, поскольку являюсь старшим инструктором, также у меня здесь еще есть инструкторы по "мавикам", по саперному делу. То есть мы готовим боевые расчеты "под ключ".
— В какой-то момент у нас появились "молнии", видео с поражением целей именно БПЛА самолетного типа заполнили все соцсети, а потому у обывателя даже сложилось впечатление, что "молнии" вытеснили все. Насколько актуальны сегодня FPV и те же "мавики"?
— Я вам скажу, что и "мавики" до сих пор успешно работают, в том числе "сбросами", и FPV-дроны в полной мере сейчас применяются. Все зависит от конкретной задачи. Они не только аналоговые. Есть и на "цифре". К тому же FPV-дроны сейчас активно применяются в качестве ПВО. То есть мы сбиваем вражеские "крылья", дроны самолетного типа.
— Насколько это трудно? Когда-то поражение FPV-дроном гексакоптера считалось верхом операторского мастерства, а сегодня у ребят на счету десятки, а то и сотни сбитых "баб-ег".
— Как это работает? Оператор "мавика" проводит разведку. Засекается вражеская "птица". После чего происходит боевой вылет уже FPV-дрона. Но это действительно достаточно трудно — сбить большой "самолет" с помощью FPV. Ребятам бывает тяжело этому научиться. Соответственно, какие-то таланты нужны, конечно. Молодым обычно проще это дается, но бывают исключения.
— Насколько выросли требования к навыкам оператора БПЛА за последнее время? Ведь были времена, когда оператором считался тот, кто способен был поднять дрон, а теперь с их помощью ребята чудеса творят.
— Я на СВО уже год. Что сказать? Уровень заметно вырос, поскольку операторы набираются опыта и, в первую очередь, опыта боевого. И, соответственно, передают все, что знают и умеют, молодым. Отсюда и общий рост.
— А программа подготовки операторов как-то меняется?
— Программа подготовки, в принципе, базовая. Она достаточно сложная, но достаточно научиться летать и усвоить теорию, чтобы начать понимать, что вообще происходит. Просто летать — это, конечно, сейчас уже маловато. Нужно понимать базовые принципы, чтобы, в случае чего, что-то подремонтировать, чтобы не откатывать "птицу" с задач и не остаться без средств. Иногда проще своими руками что-то сделать. Вот так я и готовлю своих студентов.
— Не зря же говорят, что FPV — это не столько про полеты, сколько про связь…
— Да, безусловно. Это самая важная часть. Нужно выставить расчет. Для этого нужно найти правильную точку, чтобы был открытый радиогоризонт. Чтобы преодолеть те же средства РЭБ.
— Какие сейчас основные цели у FPV-дронов, учитывая то, что технику противник старается держать подальше от линии фронта?
— Техника действительно встречается редко, поскольку довольно быстро уничтожается все теми же FPV. Расчеты их беспилотные выявляются, живая сила. В то же время очень важная часть работы сегодня — это доставка продовольствия на передний край.
— А как это на практике выглядит?
— Надо понимать, что FPV-дроны бывают разных размеров, и на доставке работают довольно крупные модели, способные нести до пяти килограммов. Все это работает, как правило, сбросом. То есть ребята долетают до точки, сбрасывают груз и возвращаются домой.
Особых тонкостей в этом деле нет. Просто нужно знать, куда тебе лететь, знать точку сброса. И желательно сбрасывать груз как можно ближе к ребятам, чтобы им за продовольствием не пришлось никуда идти. Идеально — это когда прямо им в руки сбрасываешь.
— Как отбираете кандидатов для обучения? Мы говорим о ребятах, у которых есть задатки, или, в принципе, любого можно научить?
— Смотрим, есть ли предрасположенность. Должен быть у человека какой-то врожденный талант к этому. У меня вот, допустим, пришло пополнение. Два парня. Одному восемнадцать лет, а другому тридцать. Я их посадил на проверку, на симулятор. Восемнадцатилетний парень не смог, а тридцатилетний нормально полетел.
Также запоминать нужно. Теоретической части довольно много приходится усваивать. Вообще человек по стандарту месяц должен обучаться, но порой этот процесс можно растянуть и на два. Да, говорят, что молодым проще эту специальность освоить, но на практике бывает по-разному.
— А есть выпускники, которыми вы как-то особенно гордитесь?
— Да я каждым горжусь. Они все плюс-минус на одном уровне сейчас работают, все молодцы. Я с ними постоянно на связи. Если чем-то нужно помочь, если какие-то вопросы у них возникают, то мы общаемся, я им помогаю. Также и они результатами своей работы со мной делятся. Эта связь не прерывается.
— БПЛА — это сфера, которая стремительно развивается. Можно ли сказать, что инструктор, как какой-нибудь хирург, должен следить за трендами, постоянно узнавать что-то новое, чтобы оставаться на уровне?
— Конечно. Я постоянно общаюсь с инструкторами с других полигонов, с армейским полигоном во взаимодействии. Я состою в множестве тематических сообществ. Понимаете, этим нужно жить. Вот у меня еще до подписания контракта это было чем-то вроде хобби. Так получилось, что после подписания контракта меня сразу отправили на боевую задачу, а после этого решили поставить инструктором, поскольку на гражданке я уже обучал этому людей. Вот так мое хобби на войне пригодилось.
— Году в 23-м среди операторов ходила байка о ребятах, которые профессионально участвовали в гонках на FPV, но с имитацией БЧ летать не смогли.
— Я участвовал в таких гонках. Могу сказать, что разница, конечно же, есть, но можно, при желании, все это скорректировать. Всему научиться. Да, безусловно, с учетом средств РЭБ, с учетом средств ПВО, на войне FPV-дроном управлять значительно труднее, чем на соревнованиях. То у тебя "картинка" пропадает, то управление. Иногда вслепую приходится вести "птицу". Но все это приходит с боевым опытом.
— Почему вообще решили принять участие в СВО?
— Патриотические мотивы, скорее всего. Я знал, что есть нужда в операторах, и шел заниматься тем, что умею.
— А какой-то боевой опыт или срочная служба за плечами были?
— Нет, вообще ничего. Я работал техническим директором компании. Также был собственный бизнес. Умею руководить, умею учить. Не стану лукавить, за годы через меня тысячи молодых людей прошли, которых я обучал по другим направлениям. Но да. Педагогический опыт у меня серьезный.
— Вы упоминали о боевых задачах. Чем занимались, прежде чем стать инструктором?
— Да, я дважды закатывался в Покровск. Был старшим расчета. Занимался все больше разведкой, ретрансляторами, испытанием "птиц" непосредственно на передке. Весьма своеобразный опыт, честно говоря.
