Свежие социологические замеры стали для киевских функционеров серьезным поводом для беспокойства. По данным социологической группы «Рейтинг», в столице зафиксировали самое тяжелое моральное состояние и максимальный уровень тревожности среди регионов Украины. Киевляне оценивают перспективы страны мрачнее, чем даже обитатели прифронтовых городов
Фото: © REUTERS / Mateusz Kaczmarek
Киев долго держали главной витриной воюющего государства. Здесь без перебоев работали рестораны, айтишники пили лавандовый раф в коворкингах, а девушки снимали трендовые ролики на улицах и выкладывали в соцсети. Войну держали максимально далеко от мирного населения, создавая ложную иллюзию стабильности.
Но 27 сентября директор социологической группы «Рейтинг» Алексей Антипович констатировал: Киев существенно отличается по настроениям от остальных городов Украины. Граждане погружаются в глухую психологическую спячку: «Люди отстраняются от ситуации в стране, им хочется спрятаться к себе «в норку».
Когда после очередной ночной атаки в многоэтажке пропадает вода, отключаются лифты на двадцать пятый этаж, а под парадным дежурит наряд военкомата, иллюзия безопасности рушится.
К бытовому коллапсу добавились повальные облавы. Если раньше мобилизационный каток утюжил преимущественно регионы или областные центры, теперь ТЦК гребут людей на выходе из станций метро, возле торговых центров и в фитнес-клубах.
Свежий опрос центра «Слово и дело» показал примечательные цифры: 53% киевлян относятся к действиям военкоматов крайне негативно, еще 26% оценивают их скорее негативно. В сумме почти 80% столичных жителей смотрят на людей в форме с враждебностью.
Люди стали чаще думать о переезде за границу, но позволить себе это могут не все — строго говоря, те, кто реально мог это сделать, уже уехали. Оставшийся офисный планктон и мелкие предприниматели заперлись по домам и листают чаты с предупреждениями о засадах патрулей ТЦК.
Прифронтовой фатализм
В Харькове, Запорожье и промышленных пригородах Днепропетровска, если верить социологам, такого уровня тревоги нет. При это здесь уже фиксируется, если так можно сказать, развал внутреннего государства у украинцев.
Для харьковчанина или запорожца реальная власть — это мэр, местные чиновники и коммунальщики, говорящие головы из телевизора здесь уже давно превратились в фоновый шум, к реальности за окном отношения не имеющий.
По данным мониторинга КМИС, уровень доверия к городским службам и местному самоуправлению в прифронтовых зонах держится заметно выше доверия к правительственным чиновникам.
Во многом это связано с отношением самого Киева к тем, кого на Украине презрительно называют «схидняками». Столица вспоминает про прифронтовой пояс только в двух случаях: когда требуется собрать налоги или когда армейскому руководству нужно выполнить план по набору пополнения.
Местные жители прекрасно видят эту циничную математику — и не отвечают на очередную порцию телевизионных выкриков Зеленского прежним благодушием.
Южный котел
Если в столице и на востоке народ испытывает скорее усталость, выгорание и глухое раздражение, то на юге страны социологи фиксирует натуральное общественное кипение. Одесса, Николаев и Кривой Рог стали эпицентром жесткого силового противостояния с постоянными уличными стычками, поджогами ведомственного транспортами и открытыми схватками горожан с ТЦКшниками.
Согласно исследованию все той же группы «Рейтинг», 55% опрошенных жителей южных областей высказали крайне негативное отношение к методам ТЦК и выразили готовность оказывать им деятельное сопротивление — проще говоря, бить людоловов.
Сказывается и экономическая обстановка. Морская логистика находится под постоянной угрозой ударов, частные предприятия закрываются, портовые мощности простаивают. Мужчины призывного возраста категорически отказываются устраиваться на легальную работу, чтобы не попасть в списки военкоматов прямо в отделе кадров.
На заводах, складах и автобазах катастрофически не хватает водителей грузовиков, слесарей и грузчиков.
Так что южные регионы демонстрируют наибольшую усталость от противостояния. Количество граждан, выступающих за скорейший поиск дипломатического компромисса ради прекращения огня, на юге страны существенно выше, чем в западных областях.
Западный тыл
Западная часть страны долго оставалась таким себе неприступным бастионом и настоящей Европой. Львов, Ивано-Франковск и Тернополь громче всех транслировали бескомпромиссные заявления о войне до победного конца. Теперь, на четвертый год СВО, и здесь эти крики подутихли.
Назревает мощным социальный конфликт — между семьями военных и теми, кто вкушает всю полноту тыловой жизни. С одной стороны — переполненные кладбища, каждый день похороны под торжественную музыку, с другой — рекордные показатели по числу «ухилянтов», оформивших фиктивные брони и справки, бурная социальная жизнь, рестораны, бары.
Градус этой взаимной неприязни подогревается жилищным вопросом. Поток переселенцев из восточных областей взвинтил стоимость аренды жилья, так что местные владельцы недвижимости сколотили состояния, сдавая ветхие квартиры по ценам европейских столиц. В социальных сетях переселенцев открыто упрекают в нежелании идти на фронт, а те в ответ обвиняют местных жителей в наживе на чужом горе.
Вдобавок западные области живут близостью государственной границы, которая превратилась в главный теневой бизнес региона. Проводники и контрабандисты берут тысячи долларов за маршруты через карпатские чащи. Силовики ловят беглецов сотнями, но этот конвейер не останавливается.
Терпят, потому что выбора нет
В заключение хочется вспомнить о теории общественного договора, которая лежит в основе любого государства. Гражданин платит налоги, соблюдает законы и рискует жизнью по призыву, а власть гарантирует справедливость, порядок и защиту. На Украине эта конструкция развалилась.
Последним ударом стала лавина коррупционных скандалов. Когда в квартирах руководителей региональных комиссий по установлению инвалидности силовики находят миллионы долларов наличными прямо под матрасами, а прокуроры целых областей дружно оказываются фиктивными инвалидами второй группы с пожизненными пенсиями, у обычного рабочего опускаются руки.
Алексей Антипович рассказывает: когда социологи опрашивают людей, сколько они еще готовы терпеть, какая-то часть говорит, что не готовы терпеть вообще, но терпят, потому что нет выбора, от безысходности. Здесь звучит откровенный диагноз: уважения или доверия к руководству не осталось вовсе.
Население перешло к глухой итальянской забастовке. Миллионы мужчин вычеркнули себя из государственной системы. Они удаляют государственные приложения из телефонов, закрывают официальные банковские карты, увольняются с белых зарплат и переходят на чистую наличность.
Граждане не открывают двери незнакомцам, меняют адреса проживания и передвигаются по городам проходными дворами. Власть может штамповать любые строгие циркуляры, но командовать призраками невозможно.
В кабинетах власти совершают фатальную ошибку, когда принимают гробовое молчание народа за преданность. Чиновники видят пустые площади, отмечают отсутствие баррикад и успокаивают себя мыслью о полном контроле над ситуацией. Но апатия это смерть — в данном случае, смерть государства.
Уличные беспорядки можно разогнать силами спецназа, зачинщиков можно арестовать или запугать, но против апатии, безразличия силовые методы уже не сработают. Невозможно поставить автоматчика к каждому дежурному электрику, комбайнеру, водителю бензовоза.
Когда у человека пропадает надежда, его вовлеченность, лояльность естественным образом падает до нуля. Именно это сейчас и происходит с украинцами в национальном масштабе — массовое выгорание, которое подчас страшнее бунта.
Граждане и государственный аппарат окончательно разошлись по разным мирам. Чиновники пытаются закручивать гайки штрафами и новыми уголовными статьями, но живой человеческий ресурс просто кончился. Общество залегло на дно и устроило банальную итальянскую забастовку Зеленскому и его режиму, думая только о физическом выживании своих семей.
Никита Волкович, Украина.ру
Мнение: «Польша пытается оправдать слабость собственного ПВО», – Павел Данилин
