В Киеве горят дата-центры, он стал фактически прифронтовым городом, и киевляне стали массово жаловаться в соцсетях на жизнь. Из их уст звучит бесконечный вопрос: «Когда?..»
Источник фото: Reuters
Когда все это прекратится? Когда люди смогут вылетать из Борисполя, а не ехать сутками в сторону границы на машине? Когда жизнь на Украине перестанет быть парализованной и люди смогут строить планы, мечтать, радоваться жизни, просто нормально жить, спокойно отмечать праздники, есть вкусную, свежую еду? Происходящее они называют издевательством, и в этих их криках проскальзывают нотки даже не отчаяния, а разочарования. Люди как будто жалеют не о том, что побеждает не их сторона, а об утерянных потребительских возможностях.
«Знаете что? Эта заторможенность уже просто вот тут сидит!» — говорит на видео одна украинка. Она жалуется, что всем на украинцев наплевать, и показывает пальцем вверх, чтобы дать понять, кому в первую очередь плевать. Власти. Говорит, что теперь каждый украинец должен решать для себя: либо ему сидеть в четырех стенах дома, ничего не делать, либо на свой страх и риск выходить из дома и работать. Но такая жизнь невыносима. «Никому до наших пожеланий нет дела, — добавляет она, — пока не набьют свои карманы». Другая украинка просит вернуть те времена, когда единственной проблемой было «найти хату на Новый год». «Я просто хочу нормально жить, — ноет она надтреснутым голосом, — я хочу есть авокадо и лосося».
Во всех этих жалобах слышится подавленное возмущение. Оно как будто пересиливает страх, который, вообще-то, люди должны испытывать от войны. Но нет, у этих главное сожаление — об упущенных возможностях хорошо проводить время, красиво праздновать праздники и вкусно есть. Мне даже хочется сказать им через экран телефона: «И я тоже хочу вкусно, с удовольствием есть. Я тоже люблю вкусную еду. Но моя даже самая свежая еда отравлена тем, что кто-то в прифронтовой зоне голодает, у кого-то нет воды, а какой-то матери, может быть, нечем накормить своего ребенка, и это страшнее, чем собственный голод». Никто сознательный, проживающий на постсоветском пространстве, сейчас не может есть и пить в свое удовольствие. Даже беды в Киеве перебивают аппетит.
Нет, не потому, что я жалею Киев. Мы уже убедились: как только начинаешь жалеть Украину, она тут же разворачивает свое боевое производство с новым размахом — и в нас летят тысячи БПЛА. Я не про жалость сейчас говорю, а про осознание трагедии, отравляющей еду. Когда-то мы были гражданами одной страны, согражданами, и могли бы ими быть, но вместо этого причиняем страдания друг другу. Не знаю, утешит ли это киевлян, но, увы, пока между нами трагедия, есть с удовольствием, позабыв обо всем, получается только у несознательных. Какими и были сами киевляне с 2014 года. Им не было дела до людей в Донбассе, которые сидели в убежищах без еды и воды. Их не касалось, что дети Донецка не пойдут в школы, они даже смеялись над тем, что 1 сентября дети будут сидеть в подвалах. И что-то мне подсказывает: именно этот пир во время чумы подвел их к нынешней трагедии, внутри которой у киевлян еще есть возможность научиться состраданию.
Вчера Путин сказал, что российская сторона хотела бы как можно скорее прекратить украинский конфликт путем переговоров. И украинцы очень хорошо понимают, что эти слова — правда. И потому в их голосах звучит такое разочарование, ведь, как ни крути, они знают, что не Россия лишает их возможности наслаждаться жизнью — им не дает жизни собственная власть, присвоившая ключи от потребительского рая. А он, как золотым ключиком, отпирается мирными соглашениями на условиях побеждающей стороны.
Марина Ахмедова,
- RT
