О женщинах на войне, тяжёлом ранении и долгом пути к восстановлению, в интервью изданию "Украина.ру" рассказала оператор БПЛА 78-го отдельного полка БПС 51-й гвардейской армии в составе группировки войск "Центр", ефрейтор Елена "Ива" Кириллова
- Елена, какой вы были в гражданской жизни?
- Я пятнадцать лет почти проработала в строительстве. Строительство, авторский надзор, проектирование – в моей родной Москве и других городах России. А за рамками ежедневной работы присутствовал определенный экстрим в виде поездок на полигоны, занятий спортом, туризма. Развлечения у меня были не домашние.
- Почему вообще решили ехать на войну?
- В период мобилизации ушли почти все мои друзья. На гражданке остались единицы. Я решила, что тоже должна, тоже хочу. Если научусь, освою новую профессию, по физике сравняюсь с мужчинами и, как минимум, не буду обузой в подразделении, то поеду. Если нет, то займусь гуманитаркой или чем-то подобным.
Экзамены в своем учебно-тренировочном центре сдала не лучше всех, но и не хуже других, и пришла к тому, что нужно подписывать контракт. Было это в начале 2023 года.
- Говорят, у женщин-военнослужащих круг общения меняется сильнее, чем у мужчин. Это правда?
- Да, я это почувствовала. Есть девочки, которые меня поддерживают, которые помогали мне в госпитале. Но вот у неё очередной ребенок родился, она со мной делится, а я поддакиваю, морально поддерживаю, но сейчас максимально от этого далека. Или с друзьями обсуждаем всякие игрушки для телефонов и такое прочее. Но когда они рассказывают о своей работе, о том, как возятся с документами, мне не просто скучно, а…посади меня сейчас за компьютер и заставь работать с бумагами, так я просто усну от скуки.
- Каким был ваш боевой путь?
- Из Донецка к Авдеевке и вокруг, а затем в сторону Александрополя. Потом Селидово. А после этого у меня случилось ранение. Почти два года находилась в госпиталях, держа в уме, что собираюсь вернуться. С этим мне помогали и врачи, и волонтёры, и родные-близкие. Вот, соответственно, вернулась. Смогла доказать, что после тяжёлого ранения можно вернуться, если есть желание.
- Два года – это большой срок. А возвращаться после ранения трудно не только физически, но и психологически. Как вы решились?
- Первое голосовое сообщение друзьям…я не могла тогда нормально пользоваться телефоном, поскольку кисти рук были перебинтованы. Но ткнуть в экран и наговорить сообщение могла. Так вот первое голосовое отправила спустя восемь дней после попадания в госпиталь. Сказала, что настроена вернуться. И ребята из подразделения, которые давно меня знали, совсем не удивились. Да, мол, вернётся. Пусть даже не вся, но вернётся (смеется).
Меня ждали, других вариантов не было. Не в том смысле, что кто-то заставлял. Просто это была моя стартовая точка. Именно от этого я отталкивалась в борьбе с проблемами со здоровьем. Только так. Какой-то другой исход даже представить себе не могла.
- Вернуться зачем? Чтобы и дальше помогать сослуживцам?
- Ну, к сожалению, профессия у нас такая, что "вернуться к товарищам" — это что-то очень зыбкое. Ты можешь оказаться в подразделении, где служат совсем другие люди. А товарищи, дай Бог, просто на другом направлении будут работать к тому времени.
Продолжать выполнение задачи, да. Отомстить…нет, не отомстить. Взять реванш. За то, что произошло в сентябре 2024 года. Ну и доказать себе, что я способна восстановиться, что могу функционировать, двигаться к цели, как прежде.
- Для БПЛА два года – это почти вечность. Трудно было влиться в новые реалии?
- Очень трудно. Я до сих пор вливаюсь, поскольку техники новой появилось огромное количество. Да, базовые принципы работы не изменились, законы физики остались теми же. Дрон летает по тем же правилам. Но техника новая. Появились новые системы связи, у противника уже совсем другие средства РЭБ. А ещё появились новые лайфхаки для "пилотов". Поэтому вот так сразу освоиться невозможно. Постигаю шаг за шагом.
- Изменились ведь не только технологии, но и специфика применения. У нас есть FPV-доставка, FPV-ПВО и много чего еще. К тому же заметно вырос уровень среднего оператора БПЛА в российской армии. Как это все видится после длительного перерыва?
- Рывок был огромный. Я вернулась буквально этим летом и буквально учусь заново. Я понимаю базовые принципы, но специфику осваиваю с чистого листа. Но с чистого листа учиться проще, чем переучиваться.
Что же до нетипичных для меня задач, то была одна такая. Место и время называть не будем. Прилетала "Баба-яга", кошмарила одну из лесопосадок наших. Там было десять намеченных нами точек. И вот по рации сообщают, что над пятой точкой летает. А у нас тогда нечем было её сбить, то были дроны с большими такими пропеллерами. Я вылетела без груза. Смысл был в том, чтобы угодить под винты и сбить "Бабу-ягу" таким образом.
Сейчас так уже никто не делает, поскольку есть иные средства поражения. Но на этапе становления БПЛА мы использовали все, экспериментировали, применяли какие-то гражданские решения для выполнения задачи.
- Чем сейчас управляете и какие выполняете задачи?
- Перед ранением моим у нас еще не было такого объема "самолётов". Дроны самолётного типа я наблюдала только в новостных выпусках, как все гражданские. Поэтому сейчас только FPV, а если разведка, то "мавики", "аутели". Хочется, конечно, полетать на "самолётах", хочется научиться этому, поскольку полноценного обучения по БПЛА самолетного типа у меня не было. Я на пальцах одной руки могу сосчитать, сколько раз поднимала "самолёт" до ранения.
- Сколько боевых вылетов у вас было?
- Ну…я зацепилась бы за цифру "двести". Давайте только уясним, что задачи бывают разные. Вот, к примеру, разведка. Это ограниченная территория, над которой мы должны летать и наблюдать. Порой целые сутки эту задачу выполняешь, периодически меняя батареи. Но бывало, что эта задача уходила на третий план из-за осадков, тумана и прочего. Поэтому сосчитать очень трудно.
"Сколько поразили целей?", спрашивают. Я считаю, что когда оператор говорит, что поразил ровно сто человек, то…невозможно же сосчитать! Заметил блиндаж, полетел туда. Увидел, как в него зашел один солдат противника. Но там могло быть несколько человек. Но кто-то мог выжить или вообще не пострадать. Поэтому оператору БПЛА считать поражения в единицах живой силы – это довольно спорный подход.
- Банальный вопрос: женщине трудно служить в мужском коллективе?
- Я прошла серьёзную подготовку в учебно-тренировочном центре "Воевода", которая в итоге спасла мне жизнь. Я очень благодарна за это конкретному инструктору.
Физика до ранения была наравне с большинством военнослужащих-мужчин. В нашем подразделении вообще не было разделения на девочек и мальчиков. Мы и грузы вместе таскали, и отдыхали, и работали наравне. Зачем принимать в подразделение человека, которому нужны поблажки, если можно взять того, кому поблажки не нужны? Если девочка идёт служить, то должна понимать, что выделяться она не должна. Это уже моя личная позиция.
Проблем никогда не было, поскольку во время работы вообще не до чего. Больше пятнадцати человек, с которыми я постоянно в контакте. Они мои братики, я их сестрёнка. Ни одного конфликта, основанного на том, что я женщина, за все время СВО у меня не было.
- Беседуя о вашем боевом пути, невозможно обойти стороной историю с ранением. Что же произошло в сентябре 2024 года?
- Ситуация очень стандартная. Шла ротация: одни выезжали, другие заезжали. И, в принципе, мы там передвигались пешком, но при нас было много оборудования и потому решили проскочить на русское "авось". Не вышло. Нас заметили. Первый дрон ударил в бензобак автомобиля, над которым сидела я. Все моментально вспыхнуло. Мы выскочили. По нам стали отрабатывать "сбросами". Потом и арта ударила.
Пока добирались до посадки, мне сильно повредило ногу. Связи не было. Рация…нет, не разбилась. Она пригорела к моей руке. Но Бог спас. В том смысле, что помощь пришла оттуда, откуда мы не ждали. Благодаря этому и выжили.
Один из разведчиков, заметив подрыв машины, каким-то образом догадался, что это были мы. Он передал координаты. На эвакуацию приехали два добровольца. Мы их вообще не ждали. Но у них получилось, они нас вытащили. Повреждения на тот момент были такими, что мы не способны были даже ползти. Просто ждали, когда нас добьют. Но ребята вытащили нас из-под огня.
- Расскажите, пожалуйста, об эпизодах войны, которые вам особо запомнились.
- Был интересный момент. В одном разбитом посёлке уцелело буквально несколько домиков. И один был прямо пряничным. Таким, знаете, с розовой крышей. И прямо на нём антенна противника. Красивый был домик, совсем целенький. Жалко. Вот он запомнился.
Еще был момент на корректировке. То есть работали танки, а мы корректировали. Гора мусора оказалась транспортом неприятеля. Поражают, а она начинает шевелиться и гореть. А мы ведь какое-то время летали мимо этой мусорной кучи, и даже не замечали.
Ну и Авдеевка. Знаете, когда летишь на "мавике" без "сброса", чувствуешь себя каким-то сторонним наблюдателем. Ты видишь, что происходит, но прямо сейчас ничего сделать не можешь. Тяжело, когда ребята гибнут у тебя на глазах, а ты ничем не можешь помочь. Не можешь подползти и перевязать, не можешь поделиться с "трёхсотым" водой, хоть и знаешь, как сильно ему хочется пить. Это очень неприятные моменты.
- Вижу у вас награды. Расскажете о них?
- Медаль "Участнику СВО" — это понятно. Такая, по-моему, должна быть у всех, кто участвует. Дальше – медаль "За отвагу" и медаль "За храбрость". И ещё было много работы по разминированию территорий, поэтому у меня есть медаль "За разминирование". Сообщения о том, что медали "За отвагу" и "За храбрость" мне присвоены, пришли месяца через два после госпитализации, поэтому не скажу даже точно, за какие эпизоды. Все лето мы работали плотно, и я как-то не отслеживала.
