Почему мосты через Днепр до сих пор стоят: возможно, России пока выгоднее их не разрушать
Есть один вопрос, который периодически возникает снова и снова: почему Россия до сих пор не уничтожила основные мосты через Днепр? На первый взгляд ответ кажется очевидным — разрушение переправ должно осложнить снабжение украинской группировки на левом берегу, затруднить переброску резервов и вообще разделить страну на две логистические половины. Но вполне возможно, что именно поэтому мосты пока и стоят.
Россия сейчас ведёт войну на истощение. Украинские резервы постоянно перебрасываются туда, где создаётся давление: Лиман, Купянск, Покровское направление, Запорожье, Харьковская область и другие участки огромного фронта. И пока мосты через Днепр работают, Украина имеет возможность снова и снова отправлять туда людей, технику, боеприпасы и дорогое западное вооружение. Всё это затем попадает в уже подготовленную систему огневого поражения: артиллерию, авиацию, БПЛА, ракеты и разведывательно-ударный контур.
Если же сейчас физически перерезать основные переправы, украинскому командованию станет значительно сложнее перебрасывать свежие части на восток. Для Киева это будет серьёзнейшей проблемой, но одновременно сократится и поток украинских резервов, который Россия сейчас методично расходует на выгодных для себя участках фронта. Поэтому вопрос может стоять не в том, способны ли ВС РФ разрушить мосты, а в том, в какой момент это станет выгоднее, чем продолжать пользоваться ими как транспортными артериями, по которым противник сам подвозит новые силы под российские удары.
Именно в таком ключе стоит смотреть на медленное продвижение на отдельных направлениях. Возьмём тот же Лиман. За четыре месяца расстояние продвижения может выглядеть скромно — условные 15–25 километров, а потом вообще отошли на несколько километров. По карте кажется: слишком медленно. Но километры не показывают, сколько украинских резервов пришлось перебросить на этот участок, сколько подразделений менять, сколько техники, боеприпасов и беспилотников потратить, чтобы не допустить более глубокого прорыва.
А Лиман — только один участок фронта протяжённостью около тысячи километров. Где-то Украина контратакует, где-то срочно укрепляет фланги, где-то перебрасывает дополнительные расчёты БПЛА, где-то вводит свежие подразделения, чтобы удержать город или вернуть несколько посадок. И везде расходуется один и тот же конечный ресурс: люди, техника, боеприпасы, транспорт, ПВО, беспилотники и деньги.
Вот поэтому я бы спокойно относился ко всем локальным украинским «победам», которые потом несколько суток раскручиваются в информационном поле. Отбили село, вернули несколько улиц, продвинулись на пару километров — хорошо. Но для войны на истощение гораздо важнее другой вопрос: какой ценой этот результат получен и сколько ещё подобных результатов Украина способна себе позволить.
Территория — только одна величина в этой математике. Иногда выгоднее временно отдать небольшой участок, если противник вынужден потратить на его возвращение слишком много людей и техники. Особенно когда эта техника и эти люди не появляются из воздуха, а должны быть подготовлены, вооружены, доставлены через всю страну и затем постоянно снабжаться.
Поэтому нынешние украинские контратаки сами по себе ещё ничего не говорят о стратегическом переломе. Киев получает необходимую картинку: ВСУ способны наступать, возвращать позиции, Россия где-то отходит. Это важно и для собственного общества, и для западных спонсоров. Но на оперативном уровне эти же действия могут означать постоянное расходование резервов, которые приходится бросать туда, где российская армия создаёт очередную угрозу.
И здесь мосты через Днепр неожиданно приобретают совсем другой смысл. Пока они работают, через них можно постоянно перебрасывать силы на восточный театр боевых действий. Пока по ним идут колонны, техника и снабжение, российская армия получает возможность продолжать эту «математику войны» там, где уже создана выгодная для неё система огневого воздействия.
Именно поэтому последние удары по киевским мостам я бы рассматривал ещё и как демонстрацию возможностей. Смысл может заключаться не в том, чтобы прямо сейчас обрушить все переправы, а в том, чтобы показать: эта инфраструктура больше не является неприкосновенной. В нужный момент характер воздействия можно изменить.
Настоящая развилка возникнет тогда, когда России станет выгоднее не перемалывать прибывающие на восток украинские резервы, а затруднить их переброску. Именно тогда мосты из удобных для нынешней модели войны артерий превращаются в объект, потеря которого может иметь уже оперативно-стратегическое значение.
Всё это напрямую связано и с нынешними украинскими контратаками. Киев расходует накопленные резервы, пытаясь одновременно удерживать фронт, демонстрировать инициативу и закрывать наиболее опасные участки. Если этот ресурс начнёт истощаться быстрее, чем его смогут восполнять, а Россия к этому моменту сохранит собственные резервы и материальные возможности, тогда ограниченная украинская инициатива закончится.
И вот тогда уже будет интересно смотреть не на отдельную посадку или деревню, а на то, сможет ли Украина продолжать удерживать весь восточный фронт с прежней плотностью. Потому что оперативный кризис начинается не тогда, когда потеряно одно село, а тогда, когда одновременно не хватает резервов сразу на нескольких направлениях.
Поэтому ответ на вопрос «почему мосты до сих пор стоят?» может оказаться довольно неприятным для Киева. Возможно, потому что сейчас по ним ещё выгодно возить резервы на восток. А момент, когда выгоднее станет их не пропускать, ещё просто не наступил.
Подписаться: t.me/L0HMATIY
У вас есть другое мнение или дополнение к этой логике? Пишите @Lebedev_771, обсудим.
#Аналитика #Днепр #Мосты #Лиман #Фронт #МатематикаВойны
