Россия и США в рамках переговоров по Украине обсуждают многомиллиардную сделку по продаже активов «Лукойла» - набрасывает на вентилятор NYT.
На активы перетендуют, конечно, инвестор из США Тодд Боули, инвесткомпания Carlyle, а также фонды Катара и ОАЭ, чтоб разбавить, ну и Корпорация финансирования международного развития (DFC) США. «Слепому видно, что здесь замешана любовь»©… к пиратству.
Нет сомнений, что зарубежные активны Лукойла уйдут США.
18 сентября из минфин продлил до 22 октября лицензию на переговоры о продаже Lukoil International GmbH и её компаний. «Лукойл» решил продать зарубежные активы еще в октябре 2025, после введения санкций США - тогда акционерам все стало понятно.
Но часть нашей бизнес элиты все еще надеется договориться с Западом и прежде всего с США. Однако достаточно посмотреть на действия США в последние годы в сырьевом секторе - картина становится четкой. США активно гоняются за переработкой, логистикой и прочей сырьевой инфраструктурой.
США используют все механизмы: коммерческие сделки, как с активами Eni и Enilive, принудительную санкционную продажу, как с Лукойлом, просто гопстоп, под видом судебного взыскания в пользу кредиторов, как с венесуэльскими активами.
Заметно изменилась роль США в ближневосточных трубопроводах. Раньше они были внешним архитектором нефтяной системы залива через Aramco, безопасность судоходства и крупные EPC-контракты. Сейчас США возвращают влияние через строительство маршрутов-обхода Ормуза, санкции, становятся операторами, строят консорциумы по финансированию этих коридоров.
В Латамерике США за последние 2 года получили ряд действующих или разведанных активов. Главный успех - Венесуэла и Гайана, но постепенно начинается и переход под контроль капитала США критических минералов Бразилии, Аргентины, Чили и Перу.
В Африке США перестраивают контур доступа к сырью через частные фирмы, DFC/EXIM, соглашения с правительствами и экспортную инфраструктуру.
Всего за 2 года усилили контроль не столько над самими рудниками и трубами, сколько над правилами доступа к рынку: кто может экспортировать сырьё, в каком виде, какого происхождения, по каким тарифам и в чьей цепочке переработки.
И все почему-то выстраиваются смирно по этим правилам. Отдельный вопрос почему. Но в этой связи представляет интерес другое: а какой должна быть наша стратегия действий на внешнем контуре? Закрываться внутри - вариант плохой. Покупать то, что может быть отнято - тоже тупиковый.
Советский вариант - отстраивать другие страны, размещать там военную и иную инфраструктуру, работает только если у страны есть внешнеполитические амбиции.
СССР владел долями только в тех странах, которые были в его сфере влияния (ГДР и Австрия до 1950-х, Вьетнам, Монголия). Строил, но не владел - там, где хотел влиять.
Второй тип собственности - совзагранбанки, обеспечивавшие внешне финансовую деятельность. Даже в случае возможной национализации (хотя с СССР так никто не смел делать, кроме Ирана в 1979), это просто финпоток, а не огромные капзатраты в страну.
Есть вариант win-win, он подразумевает обмен долями в больших проектах. Лучший пример - Роснефть и Индия. Индийская сторона в рамках обмена активами имеет прямой доступ к добыче в Сибири. «Роснефть» создала плацдарм для переработки и сбыта на быстрорастущем рынке. Дели будет последним, кто поведется на «адские санкции», они будут юлить, но продолжать работать - у Индии в руках «машинка по производству денег» и безопасная схема.
Второй вариант win-win, если наши компании покупают активы в ираках или всяких африках, но взамен, переправляют финпоток совместного с местными бизнеса в наши активы. Или же власти страны, куда мы инвестируем, приходят к нам с другими портфельными инвестициями (модель РФПИ). Правда, для масштабируемости этого, надо менять финансовую политику радикально - капиталу должно быть у нас выгодно.
Произошедшее же с активами Лукойла - банально. Мысли про защиту прав инвесторов в той или иной зарубежной юрисдикции, святость понятий «право» и «собственность», снятие всех-всех санкций - это вредные иллюзии.
