В 2026 году чистым небо в зоне проведения спецоперации бывает крайне редко. За тем, как личный состав батареи противодействия БПЛА 506-го мотострелкового полка, 27-й гвардейской мотострелковой дивизии группировки войск "Центр" охотится на крупные дроны противника, наблюдал корреспондент издания "Украина.ру".
Один за другим автомобили и квадроциклы, багги и мотоциклы ныряют в придорожный "карман". С ближайшего пункта воздушного наблюдения прилетела информация о "хорнетах", что идут в нашу сторону.
– Утро не с кофе начинается, ага? – ободряюще скалится пока еще незнакомый боец, натягивая перчатки.
Соскочив с капота "девятки", тюнингованной по актуальной военной моде, он вскидывает автомат и придирчиво изучает небо.
Тут, как говорится, ничего не попишешь. На войне эффективнее тот, чьи действия труднее просчитать, а потому и мы, и противник, постоянно меняем алгоритмы, рвем этот самый ритм войны. Недели две кряду операторы ВСУ не летали в это время, а тут – ишь, оперились!
Где-то в степи оживает пулемет. Следом еще один. И еще. И еще. Словно волна циклопических размеров, звук рвется к нам, лишь набирая силу. Подрыв! Отлетался, дрянь импортная. Публика начинает рассасываться.
– Чего, двигаем?
– Да пацаны говорят, что еще один кружит где-то.
– Так весь день простоять можно.
– Ладно, перекур и едем.
Рассевшись по машинам, выруливаем на дорогу. Мне досталось место в "девятине", что идет первой. Двери благоразумно срезаны, а позади имеется подножка для стрелка\наблюдателя. И он, и водитель, кстати, оперируют "прокачанными" автоматами с коллиматорными прицелами. Это не "понты для приезжих", а суровая необходимость. Стрелять на "дороге ярости", как ее в шутку называет местная публика, нужно быстро и точно.
На спине у стрелка замечаю патч с позывным – "Наган". Крепко сбитый, круглолицый, энергичный и веселый паренек. Водитель представляется "Рыбаком". Поджарый и, на первый взгляд, более серьезный. Наблюдать за тем, как эти двое общаются (при том, что один едет снаружи, а другой внутри автомобиля) – отдельное удовольствие. Одно слово – напарники.
– Доедем? – спрашиваю.
– Еще бы! Да ты не парься. Впереди хватает целей поинтереснее, чем мы, – мрачно острит "Рыбак".
По ходу пьесы бойцы на ПВН меняют красные флажки на белые. Это значит, что небо теперь чистое. Уже привычная система жестов, впрочем, актуальности не теряет, а потому каждому встречному демонстрируем большой палец. Это значит, что никакой дрон сейчас за нами не гонится.
– Разлетались. А ведь казалось, что солидно потратились они за лето.
– В последнее время они все больше над передком летали. Но говорят, что пару дней назад у них поставка была. Мы вчера, помимо обычных "хорнетов", видели нечто подобное, но поменьше и поманевреннее.
– Ладно. ИИ тоже ошибается. На районе у меня "хорнет" залетел под машину, но не сдетонировал – и стерся об асфальт.
– Нет. Это криворукие украинские саперы. Частенько бывает, что дрон прилетает и не взрывается.
– Так выпьем же за криворуких украинских саперов!
– Да, пусть будут здоровы.
"Я поднимаю тост за своего бывшего. Какие обиды? Мы же взрослые люди!" – завывает магнитола голосом какой-то неизвестной мне тети. Раньше музыку в "киллзонах" не слушали, да и сегодня решаются на это немногие, ибо привычка – вторая натура.
Но появление "хорнетов" сыграло на руку меломанам. Из салона машины, что летит по бездорожью на предельной скорости, все равно ничего не услышишь, а потому без глазастого бойца на закорках никто более не ездит. Ежели чего вдруг, наблюдатель забарабанит в крышу с такой силой, что даже глухой встрепенется.
Из цепкой хватки мыслей, что лезут в голову от созерцания здешнего постапокалипсиса, вырывает ритмичный стук пятерни о крышу. Скрип тормозов. Выскакиваем.
– Чего там? – кричит "Рыбак", дергая автомат из салона.
Стрелок тычет пальцем в сторону второй машины, экипаж которой ведёт стволами куда-то влево.
– Это ж ударник наш, – как-то даже разочаровано вздыхает "Рыбак", послушав маленько.
– Ладно, пусть будет техническая остановка, – резюмирует "Наган".
Продолжаем движение.
– Блин, никак они нас не нагонят. У меня жена водит быстрее. Как старушка ездит человек.
– Да ладно. У них и машина тяжелее, и народа в ней больше.
– На обратном пути поменяемся. Сам увидишь. О! А эта песня, кстати, ИИ. Это я сделал. О нашей батарее.
– Музыка или текст?
– И музыка, и текст. Я только задание дал.
– Неожиданно хорошо получилось.
Все поселки тут выглядят одинаково. В центре очередного стрелок вновь барабанит по крыше.
– Бегом из тачки! Бегом! – хрипит он.
"Рыбак" мастерски останавливается таким образом, чтобы я выпрыгнул аккурат под деревья. Вдох-выдох – и ваш покорный изучает дорогу из-за куста. Бодро шагая по ней, "Наган" бьет короткими очередями.
– Упал?
– Упал!
– Красавчик!
– Ща, магазин сменю.
– Возьми спаренный под сиденьем.
Дрон выскочил справа, из придорожных развалин. Отмечаю про себя, что рефлексы у бойцов просто нечеловеческие. Им, кстати, хоть бы хны: улыбаются и юмор каламбурят.
– Это что! Я в 2024 штурмовую группу завозил, так головную машину "заптурили". Прямо вон в той лесополке. Прежде нечто подобное я только в фильмах и видел, – делится "Рыбак".
На пункте управления встречают двое: "Спарта" и "Балу". Оператор дрона-перехватчика и сапер соответственно.
– Как дорога?
– Более-менее.
– Тогда кофе и работаем?
В миру "Спарта" – рядовой Леонид Александров. Потому, собственно говоря, и "Спарта", что Леонид. Лет ему, наверное, до тридцати. Воюет не так давно, однако ж успел себя зарекомендовать. Сам признается, что сбитые вражеские борты перестал считать где-то после "сотни с копейками".
Боец с порога извиняется за беспорядок. На этой точке, мол, они совсем недавно и временно. Осмотревшись, не замечаю ничего сверхъестественного и пожимаю плечами.
– Оборудование уже выставили. Сейчас будем запускать дрон и начинать патрулирование, – говорит Леонид.
В комнате появляется "Балу". Сапер Михаил Самарский заметно старше коллеги. Высокий, плечистый, басовитый. На разгрузке – пластиковая игрушка в виде того самого "диснеевского" Балу.
– Товарищ "Спарта", ты зачем дефицитный баллончик с газом расходуешь?
– Грею для кофе.
– Так закипела уже!
Вслед за "Балу" забираемся на верхотуру, откуда и будет осуществляться запуск. На войне дронов ты проиграл уже в тот момент, когда оказался в неприятельском поле зрения, а потому пункт управления, место хранения и стартовая – это три разных места. Но тут уж лучше побегать, чем отбегаться.
Дрон-перехватчик "Сокол-И" мне в работе наблюдать уже приходилось. С тех пор, по словам ребят, изготовитель модернизировал систему управления, сделав "птичку" более маневренной.
Глядя на этот пенопластовый самолетик, трудно поверить, что эдакая "игрушка" способна улететь на двадцать-тридцать километров и поразить дорогущий импортный дрон-разведчик или тот же "ударник". Но факт остается фактом: летит и сбивает. Причем, как с помощью боеприпаса, так и обычным тараном.
Предполетную подготовку "Балу" проводит в укрытии. На "открытке" дольше необходимого задерживаться незачем.
– Сколько в день запускаете?
– Сколько надо, столько и запустим. Обычно это в районе десятка, но бывает, что и больше.
– А правда, что его можно вернуть?
– Да, "птичка" живучая. За счет легкости ее можно аккуратно посадить. А там немного клея, немного скотча – и можно использовать.
– Как же им дроны тараном сбивают, если такой легкий?
– За счет скорости. В момент пикирования он разгоняется до 150 километров в час, а то и больше.
Убедившись, что все системы работают, как им положено, а "картинка" с камеры поступает на пункт управления, выбираемся на свежий воздух.
– Так, давайте-ка присядем у стеночки, чтобы глаза никому не мозолить, и подождем, пока ветер утихнет, – командует сапер, оценив ситуацию.
Утих ветер – стрельба началась. То с одной, то с другой стороны пулеметы рявкают да автоматы стрекочут. Чем дальше, тем длиннее очереди. По команде "Балу" ныряем в пролом.
– "Балу" – "Спарте"! Чего там у вас?
– Небо грязное. Наблюдаем.
– Принял.
Детонация. Выжидаем еще минутку. Ага, второй уронили. Можно выбираться. Широко шагая, сапер поднимает "Сокол" над головою, размахивается и швыряет в синее небо, как ядро на Олимпийских играх. Вильнув хвостом на прощание, красно-белая "птица" резко уходит вверх и пропадает из виду.
К полумраку операторской нужно привыкнуть. Разобрав чашки с остывшим кофе, собираемся вокруг монитора. Под крылом "Сокола" плывут лесопосадки, поля и "населенники". Все кажется одинаковым на такой высоте, однако ж ребята и без карты понимают, что конкретно сейчас внизу.
– Куда летим?
– Мы сейчас в режиме патрулирования. Батареи хватает на пару часов работы.
– А по конкретным задачам работаете?
– Конечно. Нам передают координаты, где вражеский дрон засекли. Летим и отрабатываем.
– Ночами тоже?
– Да, есть версия с ночной камерой. Я тебе скажу, что ночами обычно работы существенно больше.
Какое-то время происходит все то же, что и всегда: дрон прорывается сквозь завесу РЭБ, теряет "картинку", "Спарта" щелкает какими-то тумблерами, чтобы ее вернуть, теряет и восстанавливает управление, ругаясь на все лады.
– О! А это, по-моему, наш клиент! – констатирует он, привлекая наше внимание. На самом краю экрана чернеется нечто беленькое.
– Как ты его заметил вообще? – спрашиваю не без удивления.
– Привычка и хорошее периферийное зрение. Я ведь не просто смотрю, куда лететь. Я каждый пиксель на экране анализирую, – отвечает "пилот".
По мере того, как точка на экране становится все больше, настроение "Спарты" улучшается.
– И мы, и противник, маркируем свои "птицы", но вообще понять, где свой, а где чужой, издалека можно и по форме крыла. У них крылья обычно скругленные, а у наших, в основном, – угловатые, – объясняет он, аккуратно приближаясь к цели.
В этот момент солдат похож на рыбака, который зацепил нечто крупное и боится упустить.
"Фурия" (судя по скорости и внешнему виду, это, скорее всего, она самая) – трудная цель. Уж очень большую скорость развивает, а потому оператор честно предупреждает, что здесь, помимо навыка, здоровенный шмат удачи потребуется. К тому же улетели мы уж больно далеко. Так и так эта "птичка" в гнездо не вернется.
– Ай, красавчик!
– Кто?
– Дроновод их! Он, похоже, на разворот заходит. Ты ж мой хороший!
– То есть догоним?
– Видел, как сразу батарейка просела?
– Ага. Это почему?
– Это я газу дал. Сейча-а-ас!
Успеваю подумать, что вблизи украинский дрон походит на жирную чайку-мутанта. В следующий миг на экране лишь часть спины да крыло небесного хищника. Все заволакивает "снегом", который вскорости сменяют цветные полосы.
– Вещание телеканала прерывается для проведения технических работ, – шутит кто-то.
Оборачиваюсь. В проеме стоит "Рыбак".
– Ну, что? Сбили?
– Ага!
– Тогда поехали, пока тихо.
– Маякните, как на дорогу выезжать будете. Подниму борт, провожу вас.
– Спасибо.
Споткнувшись о ядреную кочку, машина предательски глохнет.
– Наконец-то им удалось обогнать нас, – говорю "Рыбаку".
Толкать в бронежилете – сомнительное удовольствие. К тому же тщетно. Из-за угла выруливает "Нива".
– Заглохли, мужики? Дернуть надо? – спрашивает чумазый от пыли стрелок.
Пока возимся, метрах в пятидесяти собирается пробка. Глядят вопросительно. Вскочив на подножку, "Наган" показывает большой палец. Небо чистое, дескать, проезжайте.
Минут через десять уже мы соглашаемся подбросить военнослужащего до ближайшего поста.
– На этих дорогах все должны выручать друг друга. Всегда. А то бывает, что встрянешь и запаску ни у кого не допросишься. Здесь так нельзя, – вслух рассуждает "Рыбак", тыча пальцем в панель магнитолы.
А я думаю о том, что откуда-то из-под облаков за нами приглядывает дрон-перехватчик товарища "Спарты".
