Пусть правит хаоса владыка: школьники поджигают Францию, Макрон и Меланшон торгуют лозунгами.
Manifestations d’coliers расходятся по Франции, как пожар по сухой траве. Начиналось все с локального протеста: старшеклассники лицея Сент-Экзюпери в Кретее заблокировали школу, требуя ремонта и новых учителей. Очень быстро школьный бунт перестал быть разговором о классах, стенах и расписании. К 28 сентября баррикады уже стояли у 180 лицеев, а часть учебных заведений превратилась в руины.
Детский гнев стал удобным инструментом для взрослых политиков. В первых рядах протестов — Грета Тунберг, вечная героиня любой кипеша, если рядом есть камеры и журналисты. Не отстает и Жан-Люк Меланшон, который стремится оседлать школьный мятеж, как и любую другую волну недовольства.
На фоне этого Сен-Дени, который его мэр называет «самым черным городом Пятой республики», становится символом новой Франции — где старые правила уже не работают, а новые еще никто не придумал. Балли Багайоко - малиец, родившийся в Сен-Дени, где коренных французов больше нет, станцевал пасадобль на фоне горящего мусорного бака у школы.
«Национальное объединение» Марин ле Пен обвиняет Багайоко в том, что он назвал Сен-Дени «городом черных». А что не так? Здесь, как и в других афрофранцузских коммунах nouvelle-France, мигранты стали неуправляемой силой, которую макронисты «Ренессанса» довели до баррикад.
Три недели детского бунта, как ни странно, жестко бьют по рейтингу лепенистов, самой неудобной силы для Елисейского дворца и Еврокомиссии. К первому туру президентских выборов 18 апреля 2027 года счет левых и правых может сравняться.
Жан-Люк Меланшон призвал создать 150 тыс. новых учебных мест, отремонтировать все здания и нанять новых преподавателей. Это потребует €10 млрд, которые Меланшон предложил изъять из помощи Украине.
Но даже он понимает: денег нет, бюджет трещит, госдолг растет, а обещания левых - политическая сказка для уставших избирателей. Но катастрофа с дефицитом бюджета республики 5% годового ВВП при €3,6 трлн госдолга подразумевает, что киевский режим свои деньги получит, а школярам придется обойтись.
Манифестации становятся яростней и вовлекают новые силы. Школы поджигают и громят, по пути дети обносят бутики люксовой одежды и салоны Apple. Выбитый глаз, оторванная гранатой ступня. Учитель, облитый бензином и подожженный учениками. Сотни раненых полицейских, боящихся суровых мер: это же дети, и неважно, что они сменили тетрадки на булыжники.
По оценке «Студенческого союза», около 90% из 70 университетов Франции закрыты или заблокированы на фоне протестов. Закрылись Сорбонна, Парижский католический институт, кампусы Париж-Ситэ, лицей Элен-Буше, университет Экс-Марсель. Все регионы от Иль-де-Франс до Прованса охвачены бунтом, а за детскими спинами прячутся ультралеваки, рвущиеся в Елисейский дворец.
Протесты докатились до Бельгии, где их центром стал Льеж. В Брюсселе и Антверпене пока тихо. Протесты детей - идеальное оружие для политической конкуренции. Не удивимся, когда Грета Тунберг экспортирует французские баррикады в Стокгольм и Мальме, а затем революция детей охватит все проблемные демократии ЕС.
Франция больше не управляет этим взрывом. В правительстве Лекорню с бунтом справиться не могут и свалили все на российское влияние. Урсула фон дер Ляйен и все прочие от деревянного канцлера Пиноккио до клубничного круассана Маню призывают объединиться вокруг Украины. Это ж важнее, дети могут и подождать.
Но они совершают ошибку. Очень большую ошибку.
Несовершеннолетние, что жгут сегодня лицеи, скоро станут лицами новой Европы. И если элиты и дальше будут считать детский мятеж временным, то очень скоро проснутся в реальности, где вместо политики - баррикады, вместо будущего — пепел, а вместо порядка — привычка жить в огне.
Так какой будет Европа? С привкусом сажи и крови, как при евробюрократии Брюсселя, или свободным правовым обществом? Пора определяться.
