Современная война, при всей ее технологичности, требует от военнослужащего не только физической крепости, но и моральной устойчивости. За тем, как психику штурмовиков-новобранцев 589-го мотострелкового полка 27-й мотострелковой дивизии группировки войск "Центр" готовят к реальному бою наблюдал корреспондент издания "Украина.ру".
Окрепнув за секунды, пламя начинает жрать покрышку изнутри. Еще один столб черного дыма устремляется в безоблачное утреннее небо.
"Блин, очередная зажигалка сломалась. Мужчины, зажигалка есть? Одолжите!" – обращается замполит штурмовой роты к группе новобранцев, что собрались в тени акации и, судя по лицам, не знают, чего ожидать.
Заполучив искомое, не по годам седой замполит уходит к следующей покрышке. Дыма понадобится много.
"Ребята, вы здесь лучше не стойте. Да, левее сместитесь. Тут заряд взорвется. Поражающего элемента в нем, конечно же, нет, поэтому не ранит. А вот оглушить может здорово", – предупреждает сапер.
Перемещаясь согласно ему одному известному алгоритму, военнослужащий шпигует чернозем "хлопушками" для взрослых мальчишек.
Занятие вот-вот начнется. Хорошо. Истошный крик ужаса и невыносимой боли, что звучит, и звучит, и звучит из стереосистемы, начинает действовать на нервы. Воспоминания, знаете ли, навевает.
Инструктор – интеллигентного вида мужчина, похожий скорее на учителя истории или географии, чем на опытного бойца. Высокий, худощавый, на глазах – очки с диоптриями. Такого любой кастинг-директор утвердил бы на роль педагога. Пока суд да дело, он грамотно и уверенно ставит бойцам задачу.
– Если у кого-то остались вопросы, задавайте сейчас. Есть вопросы? Стесняться не надо.
– Да вроде понятно все.
– Хорошо. Тогда разбиваемся на двойки, готовимся работать.
Чуть поодаль задумчиво тянет сигаретку командир роты. В своем танковом бронежилете, надетом поверх штатной "флиски", он, как говорят в этих местах, "раздает стиля". Подсумки на груди офицера набиты черными имитационными гранатами. Встретившись с ним взглядом, инструктор командует первым трем двойкам бежать на исходную.
"По моей команде начинаем двигаться. На выходе из блиндажа оружие уже поднято. Прикрываем друг друга, контролируем небо. И шевелимся, ребята. Вы все знаете, все умеете", – наставляет он бойцов на ходу.
Огибая полосу препятствий через низкий, но удивительно цепкий кустарник, трусцой бежим на исходную. Неделя выдалась не по-осеннему жаркой, в связи с чем облако пыли за нами – как за табуном диких лошадок.
– А вы снимать будете?
– Конечно.
– Со звуком?
– Ага.
– Тогда я должен предупредить, что мата будет много.
– Это нормально. В крайнем случае "запикаем".
Нецензурная брань на войне – явление настолько обыденное, что в какой-то момент перестаешь замечать. Люди ругаются на эмоциях, ругаются, чтобы точнее и эффективней донести информацию, ругаются от страха и на радостях.
Порой кажется, что крепкое слово перед задачей люди получают в нагрузку к боеприпасам, а перед убытием в тыл просто сдают его в оружейку. И, конечно, в свете изложенного выше, предупреждение инструктора с позывным "Спиноза", озвученное с немалой долей смущения, натурально умиляет.
Звучит команда "к бою". Двое новобранцев, один за другим, покидают укрытие. Ребята еще совсем "зеленые", потому ошибаться начинают почти сразу же.
"Где контроль неба? Сейчас в товарища дрон прилетит! Быстро поднял автомат!" – ревет "Спиноза" прямо в ухо бойцу, следуя за ним по пятам.
У стенки военнослужащие замирают.
"Чего замер!? Бросай гранату! Шевелимся, мужчины, шевелимся!" – включается замполит.
Военнослужащий, что идет слева, имитирует бросок гранаты, прячется, а затем рвет к траншее и ныряет в нее. Взрыв! Полосу затягивает едким дымом. Кашляя и отплевываясь, солдат все же поднимается и берет сектор под контроль. "Спиноза" ныряет в окоп.
"Какого ты молчишь? Чего молчишь, а? Что нужно кричать? Он тебя не видит!" – гневается инструктор, враз перевоплотившийся в киношного Хартмана.
"Держу!" – выдыхает боец.
Заметно, что ему, буквально вчера еще гражданскому человеку, неловко орать во всю глотку. Но здесь нужно именно так.
Нырнув в окопчик, второй номер залпом вдыхает солидную порцию дыма, закашливается и не может выбраться. Но время не ждет. За секунду оказавшись рядом, замполит Николай Шумкин хватает его за бронежилет и начинает тащить.
"Я не могу!" – упирается дезориентированный боец.
"Можешь и сделаешь! Давай вместе! Оружие бросать не смей!" – настаивает старлей, затаскивая его наверх.
Заметив, что отстающий переступил через "не могу" и справился, "Спиноза" подбадривает его: "Ай, красавчик! Мужчина! Нагоняй, ты сможешь!"
Смысл в том, что сама мысль про "не могу" должна выветриться у бойца из головы. Ошибки – это нормально, упасть – нормально. Но встать и сделать, как следует, нужно здесь и сейчас.
Надо сказать, что все это время тут и там рвутся взрывпакеты, щедро осыпая мужиков землей, рядом с укрытиями ложатся имитационные гранаты, которые глушат и дезориентируют. Все в дыму и пыли. А инструкторы жестко наседают, крича со всех сторон, подгоняя и указывая на ошибки.
– Вперед-вперед-вперед! Будете у меня бегать пока не научитесь!
– Так точно!
– Как мы проходим путанку?
– Колени вверх!
– Молодец! Как цапля! Действуй! Не ленимся, блин, работаем!
Грязные, закопченные и насквозь пропотевшие, пехотинцы наконец добираются до входа в блиндаж.
"Чего замерли? Работаем! Штурмуем бегом!" – кричит слева ротный.
Да так, знаете ли, внушительно, что даже я делаю шаг к блиндажу. Как только оба ныряют во тьму "блинчика", товарищ капитан швыряет им вслед учебную гранату. Чтобы, значит, шевелились. Имитация шумит не тише, а то и погромче, чем всамделишная боевая граната.
В 2023 году капитан Гараев успешно окончил Казанское танковое училище и отправился в зону проведения спецоперации. Так с тех пор и воюет. На вид, кстати, – мальчишка совсем. Спокойный, улыбчивый, мягкий. Бровки, как говорится, домиком. Кабы своими глазами не увидел, так не поверил бы, что такой парень способен на кого-то голос повысить.
– Слушай, у тебя ведь слово "интеллигент" на лбу написано. Но командуешь так, что я сам чуть в блиндажик не бросился. Как ты воспитал в себе это?
– В училище некоторые тоже считали, что мне трудно придется, но попал на войну – как-то само появилось.
– Иначе не понимают?
– Слушай, по-разному бывает. Есть люди, которых мотивирует командный голос, а есть такие, которых он только сбивает. Индивидуальный подход нужно искать.
Обмениваясь репликами, бежим по краю траншеи, по которой "Спиноза" гонит новобранцев. Пиротехники здесь не жалеют. В эмоциональном плане все должно быть настолько приближено к условиям настоящего боя, насколько в принципе возможно.
На данном этапе бойцы начинают понимать, для чего нужны те или иные элементы. Войдя в ритм, они громко и четко обмениваются командами, не забывают прикрывать друг друга и контролировать небо. О том, что все это жизненно необходимо, они знали и прежде, но здесь и сейчас до них, так сказать, дошло "через ноги".
Офицеры, впрочем, разбираются в предмете несоизмеримо лучше, чем ваш покорный слуга, а потому замечают нюансы и резко выражают свое недовольство. Если же солдат отработал правильно, хвалят его не менее, а то и более эмоционально.
До раскидистой акации, в тени которой расположились сослуживцы, оба добираются, едва переставляя ноги. Сил нет даже на то, чтобы плюхнуться на рюкзаки, а потому дух мужчины переводят стоя. Задыхаясь, они все же пытаются делиться впечатлениями друг с другом, а также с теми, у кого "радости" психологической полосы еще впереди.
Улыбаясь, на полянку выходит "Спиноза". Сняв очки, он стирает с лица пыль и копоть тыльной стороной ладони. Но все это, смешавшись с потом, лишь размазывается по коже ровным слоем.
Опустив ладони на плечи солдата, он внимательно осматривает того, справляясь о самочувствии. Затем переходит к другому.
– Все живы-целы?
– Ох, нормально вроде.
– Тяжело было?
– Непросто.
– Парни, это всего-навсего четыреста метров. И в реальном бою вам будет намного, намного труднее.
Подтягиваются ротный и замполит. Уже втроем они объясняют бойцам, что ругались не потому, что те какие-то плохие – чтобы научились не терять контроля, оказавшись под сильным давлением. Однако ж за все время упражнения, офицеры, ругаясь как сапожники, умудрились ни разу не оскорбить военнослужащих.
"Я вот заметил, что вы морально давите на ребят изо всех сил, кричите и ругаетесь, но это не выглядит, как в фильмах про армию США", – осторожно говорю замполиту.
"Конечно. Мы никогда не оскорбляем людей. Честь и достоинство человека – это линии, которые нельзя пересекать", – отвечает он.
Примечательно, что другие члены группы за прохождением товарищами "психологички" не наблюдают, а потому до последнего не знают, какие сюрпризы их ждут.
Ведь инструкторам важно не идеальное выполнение упражнения. Отнюдь нет! Каждый должен допустить собственные ошибки, получить заслуженный нагоняй и навсегда запомнить, что вот так делать не следует. К тому же сюрпризы перестают быть таковыми, если знаешь и ждешь.
"Слушай, а каков твой личный метод борьбы со страхом?" – интересуюсь у товарища капитана после того, как очередная двойка заканчивает упражнение.
"Мой личный метод – это моя супруга. Мы беседуем перед каждой задачей. Она настраивает меня, мотивирует, напоминает, почему я избрал этот путь", – смущенно улыбается офицер.
Солдаты, конечно, ворчат, что инструкторы выжимают их досуха, но следует помнить, что первые выполняют упражнение всего раз, а вторые – с каждой двойкой. При этом временами приходится тащить вверенный личный состав на себе.
"Ничего-ничего! Это сейчас они жалуются, а после своей первой боевой задачи скажут, что больно уж мягко тут с ними обходились. Всегда говорят", – смеется замполит.
Прислушиваясь к нашей беседе, замкомандира взвода с позывным "Димон", воюющий с осени 2022 года, одобрительно кивает.
"Если мы будем слишком уж жалостливыми, бойцы ничего не поймут. Но противник безжалостен и никаких скидок им делать не будет. Каждый солдат должен быть на сто процентов готов к встрече с ним", – резюмирует он.
К обеду через "психологичку" не мытьем, так катаньем проходят все. На заплетающихся от усталости ногах военнослужащие уходят на другую точку. Офицеры, измочаленные, но веселые, двигают следом. Для новобранцев они вроде штанги, которая тем и полезна человеку, что невыносимо тяжелая.
Сегодня они командуют этими парнями на полигоне, но уже очень скоро возглавят их в реальном бою.
