Президент России Владимир Путин выступил с рядом очень важных заявлений.
Но почему сегодняшнее украинское руководство решило, что все, весь мир должен платить этому украинскому руководству, воевать за них, поставлять оружие, боеприпасы, технику и так далее, вот это непонятно.
Ну, хотят воевать. Мы не хотим воевать с Украиной. Но если сегодняшнее украинское руководство хочет воевать, ну пусть воюет. Но почему они считают, что все должны за это платить и поставлять им оружие?
Наверное, аргументы есть. Я это могу себе представить, имея в виду, что кто-то когда-то обещал: «Мы вам будем, мы вам будем помогать». Но они помогать-то собирались до последнего украинца. И это тоже один из аспектов всей этой большой проблемы и трагедии.
Потому что, ну хорошо, некоторые страны Европы, допустим, или в других мировых пространствах хотят воевать с Россией с целью её ослабить. Ну, это что, разве является национальной идеей самой Украины?
Я всё время говорил о том, что готовы воевать до последнего украинца. А само-то украинское руководство, оно как относится к своим гражданам? Тоже как те, кто с нами хотят воевать за рубежом, относятся как к расходному материалу.
Это же всё-таки их граждане, которые воюют. Правда, мы видим, что их собирают, как бездомных собак, на улицах, загоняют на фронт насильно. Кстати говоря, это приводит к тяжёлым последствиям. Мотивация-то снижается.
Да, там есть ещё и мотивированные националистические формирования. Они есть, но они-то далеко не всегда, так мягко скажем, воюют на передовой. На передовую выкидывают тех, кого насильственно загоняют.
Ну что, почти официальные данные — полмиллиона дезертиров. Официально только свыше 300 тысяч уголовных дел возбудили, а на самом деле тоже уже почти публично говорят об этом: 500 тысяч, полмиллиона. А на самом деле, я думаю, что ещё больше.
И это, кстати говоря, на Западе тоже хорошо известно.
Поэтому мы всегда выступали за мирное разрешение. С первых дней. В 2014 году уже об этом говорили: «Давайте мы вам поможем договориться с Юго-Востоком тогдашней Украины».
Нет, пушки, самолёты против мирного населения. Войну развязали практически.
Потом Минские соглашения. Мы же всегда стремились к тому, чтобы они смогли договориться с той частью Украины, которая не согласна с госпереворотом. Нет, отказались от этого.
Потом перед началом наших действий по защите людей на Донбассе мы же тоже им сказали: «Ну давайте без всяких эксцессов, давайте договоримся».
Нет, будем воевать. Ну, пожалуйста.
Вот, возвращаясь к этому, хочу сказать, что мы и сейчас готовы, мы готовы договариваться и искать развязки этой тяжёлой, непростой ситуации в том смысле, что это очень близкий нам народ, понимаете? Ну что там говорить.
Вот последние генетические исследования показывают, что это один народ на самом деле — русские и украинцы.
Ну хорошо, кто-то хочет мыслить по-другому, думать по-другому. Ладно, мы согласны, так сложилась история исторической России. Таковы реалии сегодняшнего дня.
Но можно обо всём договориться. Я думаю, что мы можем договориться, мы согласны с этим.
Но если кто-то хочет иначе, хорошо. Будет иначе. Но в любом случае мы свои задачи решим, и все цели специальной военной операции будут достигнуты.
