Две недели прошли под знаком жесткого медийного противостояния Владимира Зеленского и Дональда Трампа. Спусковым крючком для очередного обострения отношений послужила дизельная сделка с Россией, о заключении которой Белый Дом объявил 9 октября.
Зеленский избрал стратегию критиковать политику Трампа и действия Соединенных Штатов. В своих заявлениях Зеленский подчеркивал ненадежность США как союзника, сетовал на то, что мнение украинской стороны не учитывалось при заключении сделки, а Трамп своими действиями якобы подыгрывает Путинуи способствует капитуляции Украины.
Имея представление о темпераменте Трампа и опыт публичной склоки в стенах Белого Дома, Зеленский явно знал, на что идёт. Трамп реагирует на критику яростнее, чем бык на движущуюся красную тряпку.
Цунами обвинений, обличений и новых требований со стороны американского президента не заставило себя ждать. Хозяин Белого Дома обрушился на Зеленского, уличая его в саботаже мирного урегулирования, узурпации власти на Украине, нежелании идти на необходимые компромиссы и неуважении к США.
За словами последовали и действия. В частности, в принудительном порядке была снижена эффективность системы Starshield, на которую Украина полагается для противодействия российским ракетам и беспилотникам.
На первый взгляд действия Зеленского абсурдны. Он оттолкнул от Украины могущественного союзника, лишил свою армию гарантий своевременного поступления разведывательной информации и поставил на кон сохранение канала продажи американского оружия по программе PURL.
При условии, что состояние ВСУ и положение дел на линии фронта плачевно для Киева, любой дополнительный риск становится неприемлемым. В то же время Зеленский действовал вполне осознанно и в какой-то мере прагматично.
К оценке украинской политики нельзя подходить так же, как к оценке политики другого государства. Киев потерял не только суверенитет и субъектность, но ещё и саму возможность существовать без масштабных внешних вливаний.
Положение Украины похоже на положение пациента в коме, жизнь которого поддерживается искусственно. Зеленский борется не за будущее страны, а за продолжение ее существования состоянии живого трупа. Как только война с Россией прекратится, Украину тут же отключат от аппарата искусственного жизнеобеспечения – за ненадобностью.
У Зеленского есть на кого опереться. Большинство европейских стран придерживаются схожих с Киевом взглядов на российско-украинский конфликт. Война до последнего украинца всё ещё пользуется спросом среди европейских элит.
Леволиберальный истеблишмент не может позволить себе признать поражение на Украине, что предполагают условия, продвигаемые Трампом. Борьба с Россией съела слишком много ресурсов, чтобы правительства стран из "коалиции желающих" могли восстановить отношения с ней на условиях хуже довоенных и надеяться на сохранение своей власти после этого.
Восстановление поставок энергоносителей из России, которое предложил Трамп, не поможет. Экономическая ситуация в Европе, конечно, улучшится, но у электората тут же возникнет вопрос: а зачем отказывались раньше? Недовольное население прокатит просчитавшихся правителей на выборах, приведя к штурвалу более прагматичную оппозицию.
Трамп же находится в совершенно ином положении – уговорить его продолжать поддержку Украины практически невозможно. Республиканская администрация относится к Киеву, как к неудачному проекту, который не смог выполнить главную задачу – обеспечить коллапс России. Украина воспринимается в Белом Доме как токсичный актив, из которого необходимо вывести оставшиеся ресурсы – чтобы вложить их на другом направлении.
Несмотря на то, что Америка Трампа не отказалась от планов реставрировать мировую гегемонию, в США есть много разных идей и планов, как к этой реставрации прийти. Альтернативой борьбе с Россией выступает экономическое удушение Китая. Поэтому у США остаются возможности для заключения перемирия за счёт Европы на российском направлении и переброски оставшихся ресурсов на другой фланг глобального противостояния.
Европа, а тем более Украина, такой возможности лишены.
В этой точке произошёл разрыв евроатлантического единства. Солидарность Европы и США была разрушена, потому что первая утратила всякую возможность следовать за своим патроном и окончательно солидаризировалась с Украиной.
Зеленский, вступая в медийный конфликт с Трампом, не действует безрассудно. Он выступает в тандеме со своими европейскими партнерами из "коалиции желающих". Аппарат жизнеобеспечения его страны не находится в руках Вашингтона, а полностью зависит от политической воли Европы, поэтому риски от противостояния с Трампом существенно снижаются, а в качестве бонуса за несение этого риска Киев и Брюссель с Лондоном надеются вернуть Америку в режим активного противостояния с Россией.
Их план состоит в том, чтобы подыграть оппонирующим Трампу демократам на промежуточных выборах в Конгресс. Граждане США далеко не единодушны в вопросе поддержки Украины, и, хотя для большинства внутриполитические проблемы гораздо важнее пошатнувшейся евроатлантической солидарности, в США найдется масса тех, кто выступит против Трампа за предательство "демократического мира".
Критика решений Трампа со стороны Зеленского и европейских деятелей как раз и направлена на эту категорию американцев.
Шансы на реализацию задуманного у Европы с Украиной – довольно низкие. Требуется совпадение множества факторов. Для этого критика со стороны европейских элит и Зеленского должна привлечь на сторону Украины больше американцев, чем отвернуть от себя.
При этом позиция Демократической партии должна оказаться полностью проукраинской, а приобретенного ею влияния в Конгрессе должно хватить, чтобы повлиять на политику администрации Трампа с помощью механизмов законодательного давления и угрозы импичмента. Каждый из этих факторов маловероятен даже в отдельности, их совпадение – вопрос невероятной удачи.
Но европейский леволиберальный истеблишмент совместно с Украиной загнал себя в такое положение, когда невероятная удача стала тем единственным, на что приходится надеяться.
Совместные действия европейских партнеров и Зеленского – следствие не безрассудства, а отчаяния. Для Европы они не имеют смысла с точки зрения сохранения своих стран и национальных экономик (которые ещё можно спасти), но преследуют личную выгоду политического класса, стремящегося сохранить своё право на власть любой ценой.
Украинизация европейской политики завершилась.
